- Всё пишешь? - как все и всегда, скрывая за небрежной иронией желание не ударить лицом в грязь, поинтересовался он. - Не свое-то небось не читаешь?
- Читаю, читаю...
- И "Декамерона" читал?
- Ну!
- Забожись!
- Чтоб я так носом кашлял!
- Он что у тебя есть? - потрясенно ахнул Кастрюлец.
- А то!
- Дашь почитать?
- Счас! Разбежался! Ты мне "Девятнадцать девять" отдал?!
И вот еще что. Тоже учитывая факт жены и детей, у самого далекого надгробия стояла Капа. Она разрыдалась, уже когда прочла на камне, прежде чем позади него встать:
Зачем ты в эту глину лег
И там теперь лежишь продрог?
Сквозь слезы Капа, как в перевернутый бинокль, глядела на похоронную вдали скорбь, и тут вдруг выяснилось, что глаза у нее синие-синие.
Она то и дело вставала на цыпочки.
Вдалеке стали кидать землю.
Было плохо видно.