Запахло жареным
Варить что-то вкусное, помешивая ложкой. Пробовать, причмокивая. Добавлять щепотку соли и снова пробовать. Удел истинных гурманов — создавать кулинарные шедевры. Я не люблю готовить. Точнее готовить я люблю, а вот то, что получается, — не люблю: жалко становится потраченного времени, сил и продуктов. Нет, кухня для меня остается раем — то есть местом для грешников недосягаемым. Всегда с завистью я смотрела на хозяек, которые одной рукой взбивали яйца, а второй — причесывали своих детей, одной ногой подвигали миску собаке, а второй ногой отгоняли прожорливого кота. Как они мастерски одновременно справлялись с сотней дел, с бешеной скоростью вращаясь среди шкворчащих сковородок, булькающих кастрюль, тарахтящего холодильника и брюзжащего мужа. Признаюсь, что я даже ставила перед собой задачу — хотя бы попробовать приблизиться к этому недосягаемому совершенству. На плите так же весело все жарилось, варилось, тушилось, так же тарахтел холодильник. Под ногами путались собаки и кошки. Только вместо брюзжащего мужа был начальник, который звонил, не переставая и так же, не переставая, давал сотни указаний. Я не справлялась. Выполняла поручения начальника, а запах гари придавал уверенность собакам в том, что ужин для них удастся. А если бы был муж, дети. Они остались бы голодными, прокляли бы мать и сбежали бы дружно к соседке, которая каждые выходные пекла пироги. Рай был недостижим.
Может быть, потому что я пользовалась старыми кастрюльками? Когда я заходила в магазины кухонной утвари, на меня всегда накатывала волна грусти. Тарелки, вилки, ложки, ножи, разделочные доски, чайники, миксеры и, конечно, сотни вариантов наборов кастрюль наводили на меня глубокие размышления о бренности своего существования. Рядом же восторженно щебетали хозяйки, рассуждая о том, что именно подарить молодым на свадьбу, крестины и день рождения, как оценит кастрюлю мама или свекровь, как отреагирует подруга на эти милые розовые цветочки, и сможет ли оплатить все это счастье муж. В отражении кастрюль я видела свой недоумевающий взгляд. В отражении дверей сверкали мои пятки.
Злой рок
В моем окружении девушки стремительно выходили замуж. Радовались, рассказывая о том, что на свадьбу родители им подарили большой кухонный сервиз и набор кастрюлек. Я натягивала улыбку и искренне радовалась тому, что не на месте этой счастливой барышни. Время шло. Мои подруги обзаводились мужьями, некоторые даже двумя или тремя, обзаводились детьми — двумя и тремя, покупали машину и квартиру, и, конечно же, в их кухне особое место занимали наборы кастрюль. Подруги делились своим счастьем, гордились тем, что поражают воображение своих свекровей салатами и холодцами, борщами и тушеными картошками.
Получается, что счастье женщины кроется в кастрюле. *** У меня их было три. Старые, добротные, эмалированные. Они перешли мне по наследству. Может быть, потому так было мало счастья? Вместе с кастрюлями передавался из поколения в поколение злой рок — каждая женщина в нашей семье не ограничивалась одним браком. «Пробники» уходили иногда под громкие крики, иногда под бой разбитой посуды, а порой сбегали в тишине под покровом ночи, где их ждали милые и заботливые любовницы. — Ничего, — успокаивали друг друга женщины, — рок свершился, после этого дело пойдет. Вторые браки в нашей семье складывались довольно благополучно. Стать очередной жертвой рока мне почему-то не хотелось. Не хотелось слышать поздравления с помолвкой, бракосочетание, браком брака, слова утешения и снова все по кругу. Это было скучно и как-то предсказуемо по-бытовому. Мне хотелось всегда полета. Так, чтобы была свобода, чтобы ветер расправлял мои крылья, когда я неслась бы навстречу судьбе. Но на эти мои мысли и мечты всегда находился кто-то, кто говорил, что у меня ветер в голове. И этот ветер благополучно выдул из моей головы здравый смысл, а из живота — бабочек, потому что для каждой бабочки была в итоге уготована банка или же кастрюля, которая захлопывалась крышкой.
Три сестры и кот
Хлоп! Так каждый раз хлопали двери на работе и возвращали меня к реальной жизни. А в ней было все далеко не так, как в мечтах. В паспорте — 35, в трудовой книжке — должность секретаря, на банковской карточке — 0 рублей, работа с 8 до 5-ти, по выходным тортики и сериалы. Кому-то моя жизнь показалась бы тоской и бессмыслицей, мне же она казалась раем. К съемной квартире я быстро привыкла, как и кот ко мне, который сдавался вместе с квартирой. Вел он себя спокойно и тихо — как правило, прятался под диваном при первом моем появлении. Когда я возвращалась домой — кота не было видно, зато везде царили следы его пребывания — разбросанные тапки, разорванные газеты, следы от лап на столешнице и так далее. В таких случаях я развивала в себе смирение, ибо смирение — это путь к духовному росту. Правда, порой, эти учения о высоком хотелось послать к чертовой бабушке. Но я терпела. Квартира было хорошо обставлена, в удобном месте, до работы минут 20, соседи себя не обозначали. Рай блаженный. Вечером после работы я усаживалась на мягкий диван, включала какую-нибудь мелодраму и уплетала пирожные, купленные в магазине по соседствуИногда ко мне захаживали гости — мужчины, от которых кот забивался все глубже под диван. Утром коту я давала понюхать валерьянки — для успокоения. Все в моей жизни было гладко и сладко. Никаких обязательств, поручений, связывающих факторов, семейных цепей и детей. По выходным иногда мой рай разрушали звонки сестер — у меня три сестры — они просили посидеть с их детьми, пока матери решат свои вопросы. — Ты у нас свободная, — говорили они. И в их голосе звучала неприкрытая зависть. Своих маленьких племянников и племянниц я очень люблю, обожаю им дарить подарки и беситься с ними. Но не более, чем час. После этого моя энергия растрачивается, я начинаю нервничать, со мной случаются даже приступы панической атаки, если сестры не приходят вовремя. Стрессы. Их нужно избегать, поэтому я на звонки сестер стала находить отговорки следующего убедительного для них содержания: «Я сожалею! Мне бы так хотелось провести с малышами время, но у меня очень серьезное свидание, не хочу забегать вперед, но мне кажется… (тут я делала многозначительную паузу, а сама прожевывала бутерброд), что это что-то серьезное». Сестры сразу умолкали и уступали, для них счастье сестры стояло на первом месте, тем более когда сестра была уже не первой свежести, а ведь ей еще и развод надо пережить. Этот метод пришел в голову далеко не сразу.