Ката набросала список основных и самых обычных вещей, которых в душе боится средний класс – опасается, что они сделают его чересчур заурядным, – а ведь это то же самое, что «скучный и плохой», правда ведь? Разве не всем известно – для того, чтобы чего-то достичь, надо быть незаурядным?
Список, относящийся к среднему классу, был вот таким; она подумала над ним как следует:
заурядный муж;
заурядные дети, которые в школе звезд с неба не хватают;
машина как у всех;
квартира как у всех;
работа как у всех;
одежда как у всех;
мебель как у всех;
посуда как у всех;
еда как у всех, – разве что ты купил экологичную продукцию марки «Солла»: это выглядело слегка оригинальным, но на самом деле это было не так, потому что данной продукцией оказались наводнены целые стеллажи в дешевом супермаркете «Бонус». И все это заметили.
В конце концов, вещи утрачивали прелесть новизны, и люди искали, чем бы выделиться, в другом месте, толпой устремлялись туда, куда им указал кто-то другой, кто-то, кому в голову пришла незаурядная мысль, – но, в конце концов, и к ней интерес терялся. Порой их осеняло, что они тоже могут проявить инициативу и повести за собой других, как-то выделиться – да только что нового может открыть или сделать заурядный человек? Что такого, что не пришло бы в то же время в голову и другим (во всех отношениях таким же заурядным, как и он сам)? Все они с рождения пребывали в одних и тех же рамках: учеба, работа, семья, хобби, и даже все каждый день читали одну и ту же газету. Нет, если уж обычному человеку средних лет взбредало на ум, что у него есть какая-то идея не как у всех, то, наоборот, более вероятно, что она на самом деле была чуть поплоше, чем обычное осмысление мира. Но при «кризисе заурядности» даже она – лучше, чем ничего.
И, в конце концов, эти люди успокаивались на самых заурядных выводах, что надо научиться ценить то, что им «выпало на долю» – и под этим таилась смутная мысль, что, несмотря ни на что, все по-своему необычны и важны: потому что все – люди, все – человеки.
Так оно было… Ката внесла последний штрих в пункт о выводах и написала, что средний класс мог одновременно делать только что-нибудь одно; его день был вереницей задач, решаемых последовательно; а после них наступал черед усталости, сна, надежд, что завтра будет лучше, или на выходных, или летом, осенью, весной, или зимой, но это маловероятно, потому что зимой, как известно, что-то хорошее бывает редко, да и в дождливое время – тоже. Это все было таким обычным…
О «жизненных победах» здесь речь не идет. Не проиграл с позором – уже, считай, повезло. И так всю жизнь!
Как она вообще это выносила? И все они? Почему никто ничего не предпринимал? Ведь терять им, похоже, было нечего. Пример: если на заурядных людей обрушивались заурядные экономические проблемы и заурядная депрессия, они думали о самоубийстве и порой даже осуществляли его – но и это было заурядным: четвертая по распространенности причина смерти в этой стране. Однако вот в чем вопрос: если депрессия наступила из-за денег, то почему бы не пойти грабить банк и погибнуть при этом или ограбить его, удрать с деньгами и таким образом разрешить свою проблему?
Да потому что проблема, как обычно, – в голове. На самом деле нет особой разницы, стоять на самой низкой ступеньке общественной лестнице или на второй сверху, да только – почему, чем выше взбираешься, тем больше дрожь в ногах?
Заурядная жизнь.
Ей было нечего терять. И всем было нечего терять. Но если все общество – одна большая рамка, внутри которой находятся противоположные желания, которые ничего не значат сами по себе, а их столкновения и борьба – что-то да значат, то ей ничто не мешает найти себе собственное желание, раздуть его на полную и осуществить любыми действенными средствами. Удерживавший ее страх был всего лишь коварным нежеланием перемен и нежеланием выделяться, комплекс неполноценности, взрощенный в ней и основанный на простом условии; этот страх не был тождествен ее личности. Но чтобы не просто рассуждать об этом, а продвинуться дальше (ведь слова и мысли – лишь указатели), ей надо было ступить на путь действия.