– А ты хорошо ее выдрессировал, - хохотнул голубоглазый, пуская дым в потолок, - за все время, что мы тут, она ни разу даже глаз не подняла.
– Моя школа еще не разу не подводила, - раздался в ответ самодовольный голос, - Кэт, подойди.
Я вздрогнула, не веря своим ушам. Неужели это говорит тот, кто недавно так нежно заботился обо мне, кто шептал все эти ласковые слова о том, что все кончилось, кто целовал и баюкал меня, и кому я, глупая доверчивая дурочка, безоговорочно поверила.
Я медленно встала и подошла к сероглазому красавцу. Он пристально посмотрел мне в глаза, положил ногу на ногу, ласково улыбнулся и приказал, - На колени.
– Что?
Звонкая оплеуха не заставила себя долго ждать - голова мотнулась в сторону, из глаз брызнули слезы. Я неловко упала на колени. Острые осколки, только что разбившихся вдребезги веры и надежды, больно впились в сердце. Зародившаяся недавно любовь, истерично хохоча, умирала, корчась в судорогах. Беспощадная холодная безнадежность ядовитой змеей медленно вползала в душу, оставляя после себя открытую кровоточащую рану.
Голубоглазый с нескрываемым интересом наблюдал за спектаклем, который разыгрывался у него на глазах, - Ну, что, девочка, пришла пора познакомиться и поговорить. Меня можешь называть Мастер, а его Господин.
– Повтори, - глухо прорычал Господин, угрожающе наклоняясь вперед и плетью приподнимая мой подбородок.
– М-мастер, Г-господин.
– Умница, а теперь слушай, с этой самой минуты, каждый приказ, обращенный к тебе, ты должна выполнять моментально и беспрекословно, ты меня поняла? Ты знаешь, что с тобой будет за непослушание?
– Д-да.
– Что да?
– Д-да, Г-господин!
– Хорошо. А теперь приступим к дрессировке. Ползи.
– Что? - я, все еще не веря в происходящее, недоуменно посмотрела на Господина. Плеть тут же со свистом опустилась на мои плечи. Я упала на четвереньки и, глотая слезы, поползла.
Они сидели в креслах, курили свои сигареты, пили коньяк, смеялись, о чем-то негромко переговаривались и Господин, как бы между делом командовал. Четыре часа до обеда, я ползала, целовала ноги, раздевалась, одевалась, делала еще что-то. Сначала меня хлестали плеткой за то, что я недостаточно охотно выполняла команды, потом, за то, что я их выполняла недостаточно быстро, затем еще за что-то. Господин всегда находил к чему придраться, и плеть свистела с завидной регулярностью. В конце концов, я свалилась и уже больше не могла подняться с пола.
– Ладно, дай ей отдохнуть, она уже достаточно сносно выполняет команды. Вечером продолжим, время еще есть, - лениво проговорил Мастер и меня оставили в покое.
Мужчины встали и куда-то ушли, а я лежала на полу и тупо пялилась на стену. Слезы горячими солеными ручьями сбегали по лицу на ковер. В конце - концов, измучившись, я уснула.
***Я иду по мертвому хвойному лесу. На черной выжженной земле нет ни одной травинки. Все происходит в полнейшей тишине, даже птицы не перекрикиваются между собой. Черный балахон с низко надвинутым на глаза капюшоном постоянно цепляется за коряги. Останавливаюсь и резко вдыхаю морозный воздух - изо рта вьется струйка белого пара. Откуда-то сбоку доносится запах костра и готовящейся на открытом огне пищи. Поворачиваю голову и вижу частокол, сделанный из толстенных, чернеющих на фоне низкого серого неба, бревен. Подхожу к открытым высоким воротам и вхожу во двор. Рядом с потемневшим от старости, деревянным срубом стоит, вкопанный в землю стол с лавками.
За столом сидят четверо мужчин в таких же, как у меня балахонах. Я не вижу их лиц - они сидят, низко опустив голову, и только сцепленные в замок руки белыми пятнами выделяются на его поверхности. Огонь костра весело подмигивает мне и облизывается длинным языком. Я перевожу взгляд. Сидящий во главе стола показывает куда сесть - я сажусь и замираю в такой же, как и они позе.
С крыльца величественно спускается красивая черноволосая женщина. Она победно смотрит на меня и резким движением накидывает на голову капюшон. Грациозно подходит к столу, поочередно собственническим движением гладит мужчин по широким плечам и садится напротив меня.
– Ну вот, все в сборе, - произносит мужчина, сидящий во главе стола, - Начнем.
Мы в торжественной тишине соединяем по кругу руки, головы у всех низко опущены. Я украдкой поднимаю глаза и вижу, как женщина злобно скалясь, сверлит меня ненавидящим взглядом. Из ее рта выползает черная тень. Она ядовитым туманом поднимается к низкому небу и возвращается на землю отравленным снегом. Крупные белые снежинки, медленно покачиваясь, падают нам на плечи и остаются лежать не тая. Они запускают в нас хрупкие красно-фиолетовые корешки и прорастают вверх мерзкими белыми цветами на тонюсеньких желтовато-коричневых ножках. Наша жаркая кровь толчками движется по их корешкам и стеблям, выступая красными каплями на белых звездчатых лепестках. Страшная женщина, с удовлетворением смотрит на нас и беззвучно хохочет.