Вспомнила, как в детстве смотрела документальную передачу о древности нашей Земли. Что когда-то деревья были размером с горы, а насекомые – ростом с тигров и волков. Потом они все вымерли, потому что климат стал меняться, либо потому что их вытеснили другие виды растений и животных, более привычного нам размера. И когда стрекоза с энтузиазмом полетела на меня, чтобы укусить или убить, я выставила вперёд саблю и сделала защитный взмах-выпад. Стрекозу это отпугнуло, но не слишком. Она просто отлетела от меня, принялась облетать вокруг, подбираясь сзади.
А снизу послышалось уже знакомое бульканье. В следующий миг из воды высунулась зубастая зелёная чешуйчатая морда Глубокого. Этот Глубокий привёл компанию – рядом показалась ещё такая же морда. Они запрокидывали головы, таращили на меня алчные глаза и ждали, пока я упаду. Стрекоза снова полетела на меня, и я ударила по ней саблей. Я поняла их тактику: скорее всего, они тут дружат между собой, в симбиозе. И план у них такой: Стрекоза скидывает меня Глубоким в качестве еды, взамен получает что-то от них, например мои обгрызенные останки.
– Детка, не дрейфь! – Анна Бони с боевым кличем возникла на соседней колонне и принялась размахивать руками, привлекая внимание стрекозы: – Эй ты, букашка! Ползи к мамочке!
Стрекоза заинтересовалась пираткой, тем более та заплясала настоящую свистопляску. Я получила возможность перепрыгнуть на следующую колонну. Она была значительно уже, чем предыдущие, и я чуть не упала. Пока Анна издевалась над стрекозой, заставляя её пролетать сквозь своё непроницаемое призрачное тело, на меня тем временем вылетела вторая стрекоза, оказавшаяся больше.
Я начала махать саблей перед собой, не давая ей ни малейшей возможности приблизиться. Тогда она принялась летать вокруг. Я повернулась и тоже махала саблей. Глубоких внизу уже скопилось штук шесть. Они не интересовались колонной, на которой гарцевала Анна, но очень интересовались колонной, на которой вращала саблей я. Тогда Шакс медленно и плавно опустился вниз, встав прямо на воду. Его возможности жителя тонкого мира это позволяли. Снова его прозрачное тело засветилось огненным пламенем, глаза накалились. Глубокие, недовольно и утробно урча, принялись с неохотой отплывать от моей колонны. Кто-то из них унырнул.
На соседней колонне оказался Брабатус, ловко и изящно перепрыгнув туда:
– Всё приходится всё время делать за других! – возмутился он. Но его можно было простить за ворчание: он взял мою стрекозу на себя!
Его меч совершил большую дугу и задел крыло громадному насекомому.
Стрекоза отстала от меня и напала на рыцаря. Я перепрыгнула на следующую колонну, потом ещё на одну. Анна прыгала за мной по другим колоннам, веселясь и хохоча, заманивая стрекозу не понятно куда. Она забавлялась от души. В какой-то момент, раздразнив насекоме до предела, она снова стала осязаемой и плотной, и залепила существу кулаком прямо в фасеточный глаз. Стрекоза издала жалобное жужжание и улетела во тьму. Брабатус тем временем разделался со второй налётчицей, буквально покрошив её мечом вниз. Глубокие получили хороший суп на обед: оставив меня, они жадными коршунами набросились на куски Стрекозы. Вода внизу забурлила от их алчности, желания выдрать еду друг у друга.
Я тем временем допрыгнула до рубежа – противоположного берега. Шакс поддержал меня, подставив руку. Брабатус тоже перепрыгнул не менее ловко с колонны, как и Анна, пребывающая на пике развлечений:
– Ах, как давно я так не веселилась! Эй, Брабби, а ведь мы сработались, я даже удивляюсь, как!
– Я не имею ничего общего с тобой, и впредь отказываюсь иметь, висельница, – ответил Брабатус, который совсем не поддержал солидарность Анны.
– Какие мы нежные! Но согласись, мы действовали сообща. Не такой уж ты и пропащий, как оказалось! – Анна совсем раздобрела.
– Я помогаю этой смелой девице, потому что хочу вернуть всё на круги своя. Ты помогаешь, потому что тебе нужны твои сокровища, – чопорно отвечал рыцарь.
Мы тем временем углубились в очередную пещеру. Здесь было сыро, как после дождя, стены то тут, то там покрыты плесенью. От стен и из глубин петляющего перед нами коридора шёл смрад и ощущение угрозы. Я почувствовала накатывающий безотчётный страх. Никак не могла понять его причину, шла, освещая фонарём путь. Шакс объяснил тихо: