Но я тоже была равнодушна к этим сокровищам.
– Анне всё равно было бы приятно их увидеть. Эти сокровища сберёг Жак и сберёг для неё и Марии, ещё до того как они обе умерли от чумы, одна в тюрьме, другая в Лесном Сердце, – поведал Шакс.
– Откуда ты это знаешь? – удивлённо взглянула я на палача.
– Она говорила мне однажды.
– Если б можно было как-то взять их и перенести наверх… Чтобы Анна увидела, когда она вернётся… – фантазировала я.
– Эти сокровища лежали здесь и будут лежать. Никто не сможет их перенести наверх. Незачем. Когда она вернётся – она пойдёт домой, обретёт покой. Покой ей важнее, чем сокровища. Она пожертвовала собой из мысли, что когда ты победишь – она освободится и сможет пойти домой, – подсказал Шакс.
– Наверное, да, – кивнула я. И посмотрела на рыцаря: – А где же твои сокровища, Брабатус?
– Тёмный Лабиринт – это и есть моя сокровищница. Тёмный Лабиринт выстраивали наши предки. Много веков назад они прятали в нём древние ценности, волшебные предметы, реликвии и святыни, обладающие способностью менять реальности и мерности, – Брабатус произнёс это гордо и торжественно. – Я не зря сюда шёл. Я знал, что приду сюда. Тёмный Лабиринт – это то, что я охраняю. Только достойным я разрешаю пройти сквозь него. Только вам.
– Мы пройдём через него, чтобы добраться до Дагона, – мягко поправила я Брабатуса. – Нам не нужны твои сокровища. Если только посмотреть на них одним глазком.
– Иногда увидеть то, что не следует, бывает смертельно, – ответил поучительно рыцарь.
Я вспомнила о Книге Запретного Злого Знания, которую несла с собой. Похоже, Брабатус имел в виду её.
– Если ты знаешь, где твой Тёмный Лабиринт – показывай, – обратился к нему Шакс.
– Идёмте за мной. Мой Тёмный Лабиринт – здесь. Но за много веков здесь стал властвовать Дагон. И там может быть много его притаившихся рабов. Если ты, смелая дама, не боишься – иди за мной.
– Брабатус прав, – Шакс повернулся ко мне. – Тёмный Лабиринт – последнее, что отделяет нас от Чёрного Ромба и чертогов Дагона. Там опасно.
– Мы не можем отступить. Хоть нас и осталось мало, – вздохнула я.
Брабатус между тем прошёл вглубь пещеры, за груду сундуков и ящиков, представляющих громадную материальную ценность, целое состояние. Когда мы тоже проследовали туда, то увидели большую каменную плиту, почти во всю стену. А на плите было что-то написано. Краска выглядела красно-коричневой, будто запёкшаяся кровь.
– Да, я прав, ибо Дагон ждёт жертву. В Тёмном Лабиринте он будет пытаться убить всех, кто выжил, – чопорно подметил рыцарь.
Я между тем читала текст. Он был написан, как ни странно, на понятном мне языке.
"Здравствуй, одинокий путник, заблудившийся в темноте! Если ты читаешь это, значит, твой конец уже близок. Один из моих рабов написал это кровью тех, кто проходил здесь до тебя. Мой лик должен для тебя обнажиться.
Я ждал тебя в моём тёмном склепе много веков. Наконец ты будешь принадлежать мне. Не думай сопротивляться. Моя мощь необъятна. Не думай победить меня: я не знаю, что такое страх.
Я нуждаюсь в живом теле, чтобы возродиться. И ты, мужчина или женщина, юноша или девица, что читает эти слвоа, отдашься в мои объятия! Риамон открыл мне сюда дорогу. Но Неверри мне более не нужны, кроме той, которую я заполучу, находясь в твоём теле, и вновь возрожусь. И буду царствовать вечно!
Я слышу твоё нервное дыхание и чувствую зловоние твоего страха. Ты умрёшь, и только я останусь победителем в этой схватке. Я знаю, что такое ждать. Мои слуги положат тебя на жертвенный камень. И тебя не спасёт никто. Мой рык разорвёт ночь. Ты будешь моим. Иди ко мне."
– Какая наглость… – выдохнула я. – Этот Дагон оборзел!
– Ему нужно живое тело. Тебе надо быть достаточно осторожной, Смельчак, чтобы не позволить ему в тебя вселиться, – подсказал Брабатус то, что я и так знала без него.
– Он ничего не получит. Но я не понимаю. Если он похитил Икабода и Элеонору – зачем ему нужно ещё тело? Или эта надпись – блеф с его стороны? – задалась я вопросом.
Шакс предположил:
– Икабод и Элеонора старики. Ему нужно молодое тело. Он похитил их, чтобы заманить сюда того, кто захочет спасти их. Чтобы заманить сюда Милену. Или тебя.
Я вчиталась ещё раз в строки. Меня осенило:
– Он хочет с помощью моего тела или тела кого-то, кто сюда придёт, завладеть Миленой. Милена – его конечная цель, но ему зачем-то нужно моё тело. Должно быть для того, чтобы удобно существовать в физическом мире, закрепиться здесь.