– Рыцари Ордена Чёрной Розы?
– Нет. Те, кто жил задолго до них. Даже меня тогда не было. Эти люди владели знаниями, которые утрачены. Многие предметы, которые лежат здесь – это те вещи, которые они создали. Те из них, которые заряжены особым образом, так воздействуют на Шакса.
– Но почему они воздействуют на Шакса, но не на рабов Дагона? И на тебя они вроде не воздействуют, и на меня. Почему на Шакса? – я посмотрела на палача и на Того, Кто Бродит Среди Книг.
У меня в голове, на самом краю сознания начала зарождаться догадка, интуиция. Пока слишком слабая. Скиталец же словно прочёл мои мысли! Он подумал немного и предположил:
– В Тёмные Лабиринты долго никто не приходил. Но здесь кто-то хозяйничал. Дагон, его рабы. Рабы поддерживали здесь порядок, охраняли эти сокровища, эти кости и черепа. Некоторые сокровища и предметы работают на подавление сил слуг Бафомета. На меня они тоже воздействуют, но не так сильно. Потому что я твой слуга. Тёмный Лабиринт существует, чтобы не подпустить слуг Бафомета к Чёрному Ромбу.
– Но я же тоже проклята Бафометом.
– Ты живая и ты интересуешь Дагона, – подсказал Шакс. – Бродильщик прав. Анна, Мелькор и Астр здесь бы тоже испытывали неудобства.
– Когда ты дойдёшь до Чёрного Ромба, ты разрушишь печать Бафомета, которая на нас, – подтвердил Скиталец, дополняя. – Тогда влияния рабов Дагона не будет, магические предметы перестанут им подчиняться – ведь те, кто был за Бафомета, станут сильнее.
– Я всё-таки одного не понимаю. Получается, Бафомет с Дагоном заодно? Он заколдовал нас тут всех своим ножом, как будто бы мешая, чтобы мы сразились с Дагоном.
– У Бафомета свои правила, свои игры, – прошелестел Шакс, двигаясь вперёд и этим весьма красноречиво напоминая, что не нужно стоять на месте. – Бафомет – верховный демон, правая рука Дьявола. Дагон – Древний. Дагон старше. Но Бафомет – как молодой сильный и ловкий юноша по сравнению с ним.
Мы со Скитальцем пошли следом за ним. Скиталец вторил палачу:
– Бафомет хочет власти здесь, как и Дагон. Они думают – мы пешки. Даже такие могучие духи как Шакс. Даже такие существа, как я.
– Я так и поняла. Все могущественные демоны, и не только демоны – а в целом все могущественные существа, включая людей, думают, что остальные – пешки.
– И на этом прогорают, – мудро подметил Скиталец. Добавил: – Так пишут во многих книгах. Которые люди называют художественными.
– В жизни всё наоборот. Я тоже могущественное существо. Я считал некогда всех остальных пешками. Встреть вы меня тысячу лет назад – я бы посчитал вас пешками, – отрывисто произнёс Шакс своим привычным голосом, напоминающим лай. – И я не прогорел. Даже когда совершал самые жестокие поступки. Казнил невинных. И получал удовольствие от их страданий. Даже тогда на меня не пала кара. Я остался для чего-то неприкаянным.
– Ты не прогорел, потому что ты должен был пройти этот путь. Ты стал добрее. Ты изменился, потому что выбрал измениться. Ты подружился с теми, кто сражался против Дагона, сначала нашлись общие интересы, и ты был с ними как пират в доле. А потом ты научился дружить. В том числе с пиратами, – я догнала Шакса и пошла рядом с ним.
Скиталец брёл сзади, он успевал за нами, но его светящиеся глаза то и дело любопытно шарили по полкам.
Полки, на которых лежали кости и черепа – останки неведомого народа – не кончались. Как и не кончались лежащие между ними магические предметы. Только сейчас я подумала о том, что, возможно, совершила кучу научных, феноменальных открытий. Ведь если взять эти вещи, поднять на поверхность, отдать учёным – то все привычные концепции мироздания порушатся. Наверняка эти предметы рушат все представления о физике, химии и других устоявшихся областях знаний. Скиталец взял с полки очередную книгу, и прямо на ходу открыл её, стал с ней идти и питаться ею.
– Дагон и Бафомет могущественнее меня. Они были, есть и будут всегда. Но только в твоих силах прогнать их, – произнёс Шакс. – Ты могущественнее их.
– Я не могу брать на себя так много, – оробела я. – Не нужно так меня переоценивать.
– Ты умеешь побеждать страх, – поддержал Скиталец.
– Ты умеешь верить в тех, кто пал. Нужно иметь очень большое мужество, что поверить такому как я. Или хотя бы Анне. Или горгульям, которые всю свою жизнь обманывали и мошенничали ради своей выгоды, ради того, чтобы получить доступ к таким вот предметам, которые мы созерцаем здесь сейчас.
Приди ты сюда несколько лет назад – я бы убил тебя. Вступил в сговор с Дагоном. Он и его рабы предлагали слугам Бафомета такую сделку – завлечь сюда наследницу Неверри или того, кто придёт вместо неё сражаться с Дагоном. А взамен они обещали пощадить нас. Не растворять в небытии. Тогда я не пошёл на это из принципа. Сейчас я не пойду на это, потому что узнал цену дружбы. Дагон желает разрушить то, что я полюбил. Он желает разрушить то, что я научился любить. Ты, должно быть, догадываешься, Смельчак, почему Анне перестали быть интересны её сокровища и она решила рискнуть, отдать себя в плен демону-жуку. Почему Мелькору и Астру было не интересно идти сюда. Особенно Мелькору. У него выбор был – бросить сородича и прийти за этими сокровищами. Скиталец сейчас скажет – это в сказках и книжках для детей пираты и воры отказываются от сокровищ.