По Глубоким вдруг прошла волна оцепенения. Они стали все неподвижны. Все, кроме Жака. Рыча и ворча, он энергично разбрызгивал ластообразными лапами вокруг себя воду и искал, кому бы из Глубоких вцепиться когтями в глазницы. А потом все Глубокие, как один, опускались вниз, в воду, под воду. Те, что ползали по островку, чтобы добраться до меня, втягивались в подземное озеро как болото и исчезали под его гладью. Один за другим. Несколько десятков Глубоких исчезали – будто их и не было. Поверхность озера снова превратилась в спокойную гладь.
Бурча, Жак в виде сероватого облачка вылетел из занимаемого им тела Глубокого, и тот исчез, втапливаясь в озеро, последним.
– А ты весьма вовремя, мохнатый чёрт. Да, и я знала, что ты симпатичный, – Анна в своём репертуаре подмигнула Тому, Кто Бродит Среди Книг.
Он стоял позади Чёрного Ромба. Когда я спрыгивала с него, он, обаятельно улыбаясь, подал мне лапу. Я с удовольствием опёрлась.
– Хозяйка, ты сделала всё правильно, – похвалил он.
Я благодарно улыбнулась Скитальцу. Как я могла усомниться, что он придёт? Горгульи Мелькор и Астр, изрядно усталые, потрёпанные, но воинственно-довольные, подлетели к нам и опустились на край островка. Они не сводили глаз со Скитальца, и там читалось уважительное – "вот ты какой, наш товарищ!". Жак подлетел ко мне и констатировал:
– Готов признать, пожалуй, твоё тело, несмотря на отсутствие грудей, было куда приятнее всех ранее занимаемых мною тел!
– Жак, это невероятно! Ты вышел из той комнаты… Это от того, что проклятье Бафомета вроде бы спало… – проговорила я неуверенно. И спросила пирата: – Но почему ты решил нам помогать? Ты же не хотел ввязываться в эту войну. А она тут в самом разгаре.
– Кто сказал, что я не хотел ввязываться в войну? Я не мог! Но я хотел! Да, не хотел. А потом захотел! Вино тому вино! Ага, Кровь Цыганки – до сих пор вот тут! – серое привидение красноречиво указало себе на голову.
– Посуди сама, детка. Жак был взаперти. Попробуй, запри Жака, а потом отопри – что будет? Правильно – будет Жак, который не любит сидеть взаперти, – логично заключила Анна.
– Спасибо, Жак. Ты нам помог, – поблагодарила я.
– Я себе помог. Не вам. Вы что, думаете, я с вами тут нянчиться пришёл? Где мои сокровища, а? Мне тут обещали мои сокровища! – начал бушевать Жак.
В этот момент Астр прошептал:
– А что же с Шаксом?
– И где это у нас Брабатус? – прошептал, вторя ему, Мелькор. Но по его глазам я поняла, что он знает, где Брабатус.
Я кивнула для Мелькора в сторону озера:
– Там. Брабатус теперь там, с Глубокими. Потому что давно выбрал быть с ними.
– Я пытался тебе сказать. Не успел. Дагон напал, – Скиталец выгледел виноватым.
– Знаю. Я догадывалась.
Жак что-то ещё бурчал, Анна же шипела на него упредительно и строго. Эти два призрака при жизни были и после смерти оставались лучшими друзьями. Сложно было поверить, что такая дружба может существовать между двумя пиратами. Тем более между мужчиной и женщиной. Истинная дружба – а не похоть как у животных. Будто не пиратами, преступниками и висельниками они были вовсе. А настоящими рыцарями.
– Шакс… я уверена, что с ним будет всё в порядке… – но это я проговорила не совсем уверенно.
Моя интуиция уже приготовила меня к роковому удару. Мы всей командой подошли к палачу. Мерцающее красное тело было совсем бледным. Глаз по-прежнему не было видно.
– Вот и всё, друзья. Вы успели меня увидеть, я вас. Я сделал всё, что мог, и я рад, что вы остались здесь, что вы поможете Смельчаку довершить начатое, – прошептал он еле слышно. Его голос доносился уже из других миров, недоступных нам.
Из небытия. Где абсолютная пустота, где нет ничего.
В его фразе – "Я сделал всё, что мог" – слышалась вина, сожаление. Все его старинные друзья, с кем он вместе сражался, поняли – он умирает. Его больше не будет никогда. Мелькор и Астр стояли очень серьёзные, понурые. Анна опустила голову. Жак крякал в стороне, проявляя тактичность. Наверное, он хуже всех знал Шакса. Скиталец смотрел громадными глазами на палача, который ему успел понравиться, пока мы шли в Тёмном Лабиринте втроём, и думал, наверное о том, что как жаль терять только что приобретённых друзей.
Я ринулась к нему, упала на колени рядом и схватила за бледновато-красный "отросток" – то, что было рукой.
– Шакс, проклятье Бафомета снято. Здесь Скиталец. Мы разделались с Глубокими… И сейчас я пойду убивать Дагона. Пожалуйста, Шакс, скажи, что ты дождёшься! Мы что-нибудь придумаем, как тебя возвратить, как возвратить тебе энергию…
– Смельчак, я сделал то, что должен. И сейчас я должен уйти. Таковы правила. Такова игра.
– К чёрту правила игры… – я почувствовала солёные слёзы на лице. Крепче сжала его руку. Почти неосязаемая. Всё же он нашёл остатки сил пожать её в ответ слегка. – Шакс, я знаю, что ты сделал то, что хотел. Ослабил Дагона. Но прошу тебя, будь с нами! Ты же можешь! Ты могущественный дух, ты же можешь вернуться!