– Я сейчас, в этот самый момент, растворяюсь. Ухожу. Ослабляю Дагона тем, что сливаюсь с ним. Когда ты будешь биться с ним – он станет слабее настолько, насколько сильным был я. Я обещал помочь тебе победить. Если я вернусь – ты не сможешь его одолеть.
В его голосе – не обречённость. А закон, требование. Констатация страшного факта. Он подтвердил:
– Те листы, на другом языке, которые я перевёл. Там говорилось о том, что Смельчак сможет победить Дагона только если накануне ему скормят кого-то сильного. Кого-то, кто его отравит собой. Ты можешь говорить про книгу, про меч. Но этого мало было бы тебе. А сейчас – в самый раз. Сразись с ним, покажи ему Книгу. Снеси его главу этим мечом. Я буду с тобой, там. Я буду частью Дагона – той частью, что будет помогать тебе разрушить его.
– Я тебя не забуду. Никогда, – прошептала я, превозмогая накатывающийся ком в горле.
– Благодаря тебе последние мои последние три дня были самыми лучшими. Я хотел бы ещё раз прожить и пережить все эти две тысячи лет – только ради того, чтобы ты снова зашла ночью в комнату с камином, как в первый раз.
Шакс замер. Его рука прошла сквозь меня.
– Прощай, Шакс. В который раз мы прощаемся с теми, с кем сражались в Лесном Сердце против рабов Дагона, с тяжёлой душой. Мы тебя не забудем, – проговорил Мелькор. И отвернулся.
– Прощай, дружище Шакс. Я ничего не могу говорить, не в силах. Мы, горгульи, редко заводим друзей среди не-горгулий. Но в тебе я всегда видел ещё одну горгулью, – проговорил Астр. Он почти плакал.
– Шакс, то же самое говорю тебе я, Повелительница Морей. Покойся на дне с рыбами, буду надеяться на то, что мир ещё существует только благодаря таким как ты, ведь ты лучший из живущих здесь, – Анна Бони произнесла это очень грустно.
– Хоть мы почти и не знакомы, моряк, но я тебя всегда уважал. Хотя бы за то, что ты не давал в обиду Аннушку! И ещё за то, что ты заботился вот об этой девице-смельчачке. Ведь женщины – это на самом деле весь мир! – хриплым голосом, надсадным от скорби, произнёс Жак.
– Про таких как ты, Шакс, в книгах пишут. Когда-нибудь я прочитаю книгу о тебе, и из-за книг ты станешь бессмертным. Если я не прочитаю – я найду того, кто такую книгу о тебе напишет, – молвил Скиталец.
Я хотела сказать ему многое, очень многое. Но растерянно смотрела, как он исчезает. В последний миг на его призрачной бледно-красной голове возникли два глаза. Они встретились с моими, внушили мне, чтобы я берегла себя. А потом погасли.
Я зарыдала, безутешно, горько. Шакс был моим другом. Одним из лучших. Бывший палач, злой могущественный дух. Но он до самого конца заботился обо мне, помогал. Поэтому абсолютно плевать, кем он был и что делал в прошлом. А я даже не смогла с ним нормально попрощаться. Он растворился в небытии. Страшная участь. Я продолжала плакать, Скитальцу пришлось обнять меня. В его этом вполне человечном жесте было столько доброты и желания поддержать, что я заплакала ещё горше. Я живу, я дышу, у меня друзья, у меня дом, семья, родители, работа, секретные миссии, большое будущее. А у Шакса ничего этого не было и никогда не будет. Единственное, что у него было – это друзья. И то он вынужден расставаться с ними. Это так несправедливо, что его больше нет и не будет!
Никто из монстров и привидений и слова не сказал по поводу моей слабости. Потому что они все – Мелькор, Астр, Анна и даже циник и корыстолюбец Жак – были никакие от горя. Когда Скиталец мягко отстранил меня, я утёрла мокрое от слёз лицо и посмотрела в дыру под Чёрным Ромбом.
– Довершить начатое. Начатое с незапамятных времён. Древние жили здесь ещё до появления первых людей, ещё до динозавров. Они считают эту планету своей, считают, что им всё позволено. Враги людей, враги духов, враги монстров и призраков, – проговорила я дрогнувшим от напряжения голосом.
– Война длится с тех пор, как вокруг мир возник, – Анна, притихшая, серьёзная и суровая как северная валькирия, подошла ко мне. – Дитя, мы идём с тобой до конца.
Я возразила:
– Я пойду туда одна. У меня к Дагону личный разговор.
Скиталец вздохнул, обращаясь к Повелительнице Морей:
– Хозяйка права. Там Чертоги Дагона. Нас он не пустит. Я пробовал туда прорваться, но путь туда закрыт.
– Очевидно, что только один Шакс смог пробиться. И остаться там, – тихо прошептал грустный Мелькор.
– Мы можем обхитрить Дагона! Я вселюсь в тебя, он не заподозрит ничего! Я сам порву его на мелкие кусочки! – Жак подлетел ко мне вплотную.