– Вот и будет им глубокая хорошая могила, побежали отсюда! – перекрикивая рёв камней и глобального обвала, рявкнул Мелькор.
– Да, скорее, призраки уже были таковы – шасть сквозь стены, и уже наверняка поджидают нас в Лесном Сердце! Если Усадьба, конечно, не обрушится сейчас.
Астр и Мелькор подхватили меня под руки, намереваясь увести или унести. Я на миг содрогнулась, представляя себе, как на месте усадьбы образуется дыра, земные породы сначала разъезжаются в сторону, а потом схлопываются, навсегда поглощая этот проклятый многострадальный дом. Как там, в Айтали, в городке, где случилось землетрясение и погибли родители Милены.
Опомнилась от наваждения и крикнула:
– Они живы! Они дышат! Их нельзя тут оставить!
– Что? Что она говорит? – ворчал Мелькор, утягивая меня от колонны, которая опасно кренилась, скрипела и стонала.
– Живы!!! – проорала я.
– Живы! Они живы! Живо, Мелькор, ну же! Я беру мужчину, ты женщину! – простодушный и добродушный Астр обрадовался как ребёнок, получивший мороженое. Он подскочил к саркофагу и принялся вытаскивать пожилого художника.
– Наоборот! Бери женщину, она легче! Тебе нельзя таскать тяжести, я заберу мужчину! – искренне заботясь о соплеменнике и переживая за его рану, Мелькор оттеснил Астра и сам взял Икабода, взвалив его на плечо как мешок с картошкой.
Астр же бережно поднял на руки Элеонору.
– Смельчак, догоняй же! – крикнули мне горгульи, унося тех, кто чуть не стал последними жертвами Дагона.
Я завороженно смотрю, как они проносятся между колонн, и как эти колонны падают, как там прогибается потолок и тоже падает…
И тут понимаю страшную вещь – не успеваю. Не добегу, поздно! Я не такая проворная, как Мелькор и даже раненый Астр. На меня навалилась усталость. Сейчас на меня тут всё упадёт. Но прежде чем страх сковывает всё моё тело и душу, рядом образовываются два светящихся громадных глаза и нечто большое и мохнатое. Оно улыбается, слишком оптимистично, победоносно и торжествующе для обвала. Это Тот, Кто Бродит Среди Книг, и он мне говорит:
– Хозяйка, ты расправилась с Дагоном, и об этом тоже надо написать книгу. Только лучше это сделать повыше.
– Книга… – ахаю я и вдруг понимаю, что меня тут ещё удерживает. – Та Книга, Запретного Злого Знания. Она там осталась… Надо её взять, потому что… она может понадобиться.
– Пусть лежит, где лежит, – Скиталец теперь улыбается грустно, смотря на меня сверху вниз.
Я поднимаю голову и вижу, как на нас сверху падает многокилометровая толща земли. А потом теряю сознание. Или умираю, мгновенно и без мук.
За туманом в лесах стоит дом.
Дом тот выбил твой страх напролом.
Ты стоишь в пустоте на краю.
Ты один в темноте съешь зарю.
Ты пришёл в этот дом так давно,
Когда видел он сон. Лёг на дно
Тот, кто был до тебя под землёй.
Он обрёк сам себя на покой!
Силой мысли свернуть горы,
И отправиться в путь в злые норы.
Пусть взрывается сердце как бомба.
Дом врага твоего – катакомба!
Ты открыл белый сад, слыша звук.
Ты спускаешься в ад, закрыв люк.
Белый сад – это снег в двух глазах,
Что не видели смех в тех лесах.
Ты спускался всю ночь, победив,
Прогнав демонов прочь, всех убив.
Вдруг увидел ты свет в глубине,
Что горел сотни лет на войне.
Война длится с тех пор, как вокруг
Мир возник. Исход скор – враг и друг.
Исход ясен тебе, как огонь,
Что горит здесь во тьме всех времён.
Ты хватаешь свой меч и Врагу
Отсекаешь прям с плеч зла главу.
Источает Враг кровь – ты бежишь
Вверх, и чувствуешь вновь, как стоишь.
Анна-Мария
До рассвета совсем немного. Четверть часа, не больше. Небо за окном таинственного светло-серого цвета. Снег мерцает под гаснущими звёздами. На редкость безоблачная ночь. Веет холодом, морозом – днём температура будет значительно ниже, чем все дни до этого.
Тот, Кто Бродит Среди Книг, медленно растворяется. Через несколько минут он не сможет попасть в наш мир – до следующего заката. Смотрю на него и понимаю: сегодня днём уеду из Усадьбы, Лезвие Слуги останется здесь, и больше никогда не увижу этого доброго, мудрого монстра.
Разбудили меня Анна и Жак, пробуждение выдалось весьма сумбурным.
– Смельчак, вставай! – это Анна.
– Юнга, ты кое-что должна! Должок должна, да! – это Жак.
– Заткнулся бы ты, Мышиный Король, не видишь, какая она бледная? Обойдёмся как-нибудь. Она и так сделала для нас слишком много. Я отправлюсь домой, ты можешь себе представить?! Домой! А ты можешь ходить тут, где хочешь! И не только тут!