Когда я открыла дверь, втайне испустила выдох облегчения. На пороге стояла высокая красноватая тень с глазами.
– Доброй ночи. Я случайно заснула. Спасибо, что разбудил.
– Ты рискуешь проспать собственную смерть. Как это уже кое с кем случалось здесь неоднократно, – отрывисто и в грубоватой манере произнёс Шакс.
– Ну так двум смертям не бывать, – улыбнулась я. – Заходи. Э… то есть… минуточку… ты можешь перемещаться?
До меня вдруг дошло, что Шакс не у себя в комнате. Он посмотрел на меня таким красноречивым взглядом, что я пожалела о своём глупом вопросе.
– Я что, по-твоему, вещь, которой положено быть неподвижной?
– Ты прав. Хотя, в этом вашем сумасшедшем доме и вещи подвижны. Живые картины, например. Кстати, я лишила вождя Сабнака зрения. И у меня есть одна стрела Артемиды, лук и два зеркала. А про тебя я подумала, что ты привязан к камину.
– В этом доме есть только один из рабов Дагона, кто привязан к месту обитания, и это не я, – тон его немного смягчился. В следующем вопросе появилось удивление, смешанное почти что с уважением: – Где ты взяла зеркала? Их все разбили много дней назад.
– Не все, – покачала я головой. – А кто привязан? Анна?
– Почти. Мышиный Король.
– Выходит, рабы Дагона привязаны к помещениям, а вы – нет?
– Не все рабы Дагона. Многие могут перемещаться по разным помещениям. Кое-кто охотится прямо сейчас за тобой, поэтому я и пришёл. Тебе надо торопиться. Милена в любой момент приедет сюда.
– Не раньше чем восьмого числа, – покачала я головой. – Ты знаешь, как убить Дагона?
– Это знание должно открыться тебе. Или смельчаку. После того, как мы победим его оставшихся рабов здесь. И после того как ты совладаешь с Тем, Кто Бродит Среди Книг. У нас две ночи, восьмое число послезавтра.
– Кажется, я знаю, как победить Того, Кто Бродит Среди Книг, – вспомнила я содержание книги Штерна. – Нужен какой-то нож.
– Не просто какой-то. Он у Прокопа. С Прокопом может сразиться только Мышиный Король. При условии, если вы с Анной уговорите его.
– У вас тут бюрократия какая-то! Ещё скажи, чтобы убить Дагона, нужно у кого-то получить бумажку с печатью и подписью, – фыркнула я.
– Раз у тебя два зеркала, пойдём убивать Медузу, – Шакс деликатно не обратил внимание на мои выпады. Это он произнёс привычным резким командирским тоном.
Он собрался выйти из комнаты решительно.
– Погоди! – задержала я его. – Мне нужно поговорить с тобой.
Мы посмотрели друг на друга. Странное дело, но общаясь с ним, я совсем не ощущала, что говорю с привидением.
– Говорить – удел проигравших. Делать – удел победителей, – отрезал Шакс.
– Я хочу помочь тебе. Всем вам. Для этого мне нужно знать больше. О каждом из вас, об Усадьбе, о проклятьи. Возможно, я здесь не просто чтобы спасти Милену или отыскать её родственников. Или то, что от них осталось… – я немного заволновалась.
Разговоры по душам с призраком, которого я едва знаю, могли показаться этому призраку бестактными. Но Шакс повёл себя предельно тактично, напротив. Его решительное выражение глаз сменилось на мягкое и немного смущённое.
– Ты не обязана. Это мы помогаем тебе, потому что тут наши интересы. Ты побеждаешь Дагона, и он больше не угрожает нам, а мы все обретаем покой. Баш на баш.
– Твои друзья говорят, что ты тут самый старый. Ну, древний то есть. Кем ты был до того, как стать призраком?
– Духом, – поправил Шакс. – Из-за того, что я, как ты выразилась, древний, я уже не призрак.
– То есть тебя повысили, ясно. Так кем ты был?
– Я был палачом.
– Палачом? – удивилась я.
– Да, палачом во времена, известные тебе как "до нашей эры". Я был очень плохим человеком. Тебе лучше этого не знать.
– Ты меня мало чем сможешь напугать, – я слегка дотронулась до его руки.
Дух Шакс прохладный на ощупь, но твёрдый. Вряд ли может проходить сквозь стены. Хотя, как знать, кто их поймёт, духов-то?
– Расскажи о себе, кто ты такой. А там и посмотрим, что я смогу для тебя сделать. Ты не мог быть плохим человеком. Ты делал всё, чтобы оградить Милену от этого места, не пустить её сюда. И ты помогаешь друзьям драться с Дагоном и его рабами.
– Пару тысяч лет назад я был ещё хуже Дагона и вполне мог бы сам стать его рабом. Я расскажу тебе, если ты так хочешь, но тебе я стану противен.
– Это не тебе решать, никто не может предписывать своих мыслей другому человеку. Я тебя выслушаю.
Шакс, по-видимому, испытывал симпатии к креслам. Он сел на старое потёртое кресло, которое было у меня в комнате. Это кресло не такое уютное, как в комнате с камином, поэтому я на нём и не сидела. Я села на кровать.