Несколько секунд, а может и минут, я стояла в ступоре перед тёмным проёмом. Пока не догадалась вернуться за фонариком и не сходить туда. Неужели не открывали эту потайную комнату ни дядя Милены – Икабод, ни её дед – Джакомо-младший, который дружил с Карин Бартул? Если так, то там должно быть очень грязно и пыльно. Я приготовилась чихать.
Протиснувшись сквозь достаточно узкую щель, образованную отъехавшим шкафом, я оказалась в особо крошечной комнатушке. Она напоминала застенки, потайные ходы, которые были в любом замке или усадьбе, и по которым обитатели могли спасаться от осаждающих врагов, ныряя в подземелья, уводящие за пределы города. Здесь никаких подземелий не было. Подземелье осилить мне ещё предстоит.
Зато здесь были книги, и немало. На моё удивление, ни следов паутины, гнили, мышей и червей – только приличный слой пыли. Именно приличный: не двухсантиметровый, а такой, будто в комнате не убирались всего пару неделек. Прям хоть гостей из королевской семьи без стыда приглашай! Книги лежали штабелями друг на друге. Некоторые стопки были перевязаны. Единственная полка на уровне примерно моего пупка, служила столом – здесь лежала единственная раскрытая книга (остальные были закрыты), и рядом – перо и чернильница. Чернила уже давно испарились, высохли.
Бросив взгляд на раскрытую книгу, я вздрогнула. Вдруг это и есть та самая опасная книга? Вроде не похоже. Из страниц на меня черти не выскакивали и летучие мыши не вылетали. Спустя несколько мгновений до меня дошло, что это не совсем книга, а тетрадь, толстая такая. Ежедневник, по меркам 19-го столетия. Страницы были покрыты мелким, убористым почерком. Половина тетради оказалась пустой, половина – заполнена рукописным шрифтом. Было трудновато вчитываться, но когда я посмотрела на первые страницы, по мне прошлись мурашки.
"Генеалогия и хроника семьи Неверри, восстановленная и записанная Джакомо Неверри-отцом", – значилось там.
Вот это находка! Выходит, эту рукописную книгу вёл прадед Милены, дед Икабода, записывал тут всё! Интересно, тут есть что-то о катакомбе, о Дагоне?
Я слишком устала. Ночь была длинной, насыщенной событиями, общением с призраками, монстрами и духами, сражениями с лярвами Дагона. Мои глаза слипались. Пообщавшись со Скитальцем, я почувствовала, как адреналин иссяк. До этого мой организм находился ещё в тонусе, не зная чего ожидать, готовясь к бою. Сейчас же в боях не было необходимости. Сегодня ночью я сделала всё, что могла, чтобы максимально приблизиться к тому, чтобы воевать с Дагоном. Сегодня я убила часть его рабов, подружилась с союзниками, заручилась поддержкой тех, про кого было слишком мало информации.
Я продвинулась гораздо дальше Карин Бартул. И я была на грани. Если Карин была на грани нервного срыва, едва не слетела с катушек от ужаса – то я сейчас на грани того, чтобы просто рухнуть на пол и лежать ничком, ничего не делая, много-много дней и ночей. Мне нужно много сил. Мне нужно отдохнуть перед боем, перед спуском под землю. Иначе я не боец и не жилец – и тогда Милена тоже не жилец.
Осторожно закрыв Хронику семьи Неверри и сметя с неё пыль, я отложила эту увесистую монументальную тетрадь, чтобы взять её для изучения из этой тайной комнаты. Принялась рассматривать по второму разу корешки книг и только тогда увидела ЕЁ.
То, что это ОНА, сомневаться не приходилось. Она лежала тоже на полке, на стопке книг справа от Хроники, высохшей чернильницы и пера.
Была ОНА большой, даже слишком. Если взять стандартную книгу и умножить её площадь на четыре – примерно такова была площадь её переплёта. Или два листа "А4". Толщина её была примерно с мою ладонь. Обложка выполнена из материала, похожего на сморщенную кожу не то динозавра, не то крокодила тёмно-бордового цвета. Никаких надписей, знаков, приклеенных выколотых глаз, как обычно показывают в фильмах ужасов. Бумага была желтовато-бежево-коричневой – видно, что очень древней. Возможно, не бумага, а пергамент или папирус.
Я думала, что ОНА будет тяжёлой, неподъёмной, когда брала её в руки с большой осторожностью. Но вес Книги Запретного Злого Знания, как её именовал Скиталец, был не выше веса Мировой Энциклопедии. Терпимо, одним словом. Чувствуя, как пошатываются мои ноги, слипаются глаза и немеет тело от непосильного утомления, я вынесла обе книги из потайной комнаты. Мне показалось, что я несу пятнадцать кирпичей. Я донесла эти реликвии до столика, на котором были разложены материалы по моему расследованию, водрузила их туда, и отправилась спать.
Сначала я вышла в галерею с картинами Икабода Неверри, чтобы посмотреть, куда угодила моя стрела. Когда я подошла к портрету убийцы Ксанфа, на миг мне стало дурно.