На одном из попсовых дисков я протестировала, как работает проигрыватель. Работал он хорошо. Тогда я сходила в свою комнату и поставила подаренный мне Айрой диск Нессена. Заиграла Девятая Симфония – "Мистическая". Эта музыка мне показалась сегодня особенно соответствующей духу усадьбы Лесное Сердце. Нессен жил в 19-м веке. Я невольно задалась вопросом, а не жил ли он прямо здесь. И как он мог быть связан с теми манекенами внизу. Ведь связан же, определённо, раз по утверждению Анны, они танцуют под его музыку. Главное – чтобы Анна ничего не перепутала.
Я сходила вниз, в танцевальную залу, расположенную напротив фехтовальной через коридор, где я впервые познакомилась с Существами Ночи в лице Мелькора и Астра. Пока властвовал день, манекены были неподвижны. Они ничем не отличались от обыкновенных восковых кукол, стояли у стены с большим зеркалом. Каждая пара обнимала друг друга. Кавалеры и дамы явно изображали настоящих, реальных людей, а не просто пародий на куклы. Это было заметно по форме голов, дефектам кожи – у кого-то родинка, у кого-то борода, у кого-то накрашенные глаза. Кто они и почему в них вселились эти бесы ещё до того, как оказались в этой усадьбе? Сплошные загадки и вопросы.
Оставалось понять, как совладать с шестерыми мёртвыми пиратами в трапезной. Надеюсь, мои союзники мне подскажут. Шакс не давал конкретных указаний насчёт их устранения. Значит, с ними скорее всего можно справиться так же, как и с Адской Гончией – путём драки.
У меня практически всё было готово. Тогда я решила посмотреть, что за книги я нашла. Итак, у меня Хроника семьи Неверри и некая Книга Запретного Злого Знания. Хроника написана витиеватым неудобочитаемым почерком. Я не представляла, с какого места её начать изучать, и стоило ли; представляла ли ценность она для меня лично. В любом случае, для семьи Неверри это очень ценный подарок, если Джакомо-старший действительно вёл правдивую историю семьи. Книга Запретного Злого Знания мне представлялась более практичной.
По размеру и габаритам она была таковой, что её вполне можно использовать как ударное оружие, щит или таран. Скиталец просил не открывать её, но очень уж хотелось. Не сколько из любопытства – сколько из желания "доверять, но проверять". Я почувствовала своим долгом посмотреть, исследовать эту книгу, прежде чем идти только с ней одной и в остальном с голыми руками к Дагону. То, что оружие – книга, я никак не могла осознать. Я была уверена, что Скиталец даст мне в качестве оружия хотя бы очередной нож, а ещё лучше – волшебный меч-кладенец, испускающий из себя лазерные лучи или атомные бомбы.
Я положила большущую инкунабулу на стол и ещё раз осмотрела обложку, теперь при дневном свете.
Во мне включилось мышление скептика. Должно быть, я понабралась от Мелькора. Мелькор изначально не очень-то верил в успех предприятия. Ему было и так хорошо – с проклятьем или без. Он привык. Астр – тоже. Астр полюбил чтение. Наверняка раза по три прочитал книги, находящиеся на чердаке: библиотека там была весьма скудной, не такой, как главная, на втором этаже.
Неверие и любопытство – полезные качества. Неверие помогает выживанию: если бы человек поверил бы тем, кто хочет его обмануть – он бы погиб. Любопытство тоже способствует выживанию. Если бы человек не поинтересовался в своё время у старины Прометея, как разжигать огонь – он бы тоже погиб. Но иногда неверие и любопытство играют против тебя. Если бы я просто приняла как данность, что книга убьёт Дагона, не случилось бы того, что случилось.
Я подозрительно оглядела Книгу Запретного Злого Знания ещё раз, а потом открыла её. С форзаца. Намереваясь просто полистать.
Такой странной книги я никогда не видела раньше. На первых листах – абсолютно ничего. Затем я начала листать, и мне показалось, что на страницах стали проступать буквы, сами по себе, возникая изниоткуда. Я отлистала несколько листов назад – они уже не были пустыми. Почувствовала накатывающее головокружение, а ещё ощущение, что куда-то падаю, проваливаюсь в пустоту, но не обратила на это внимание. Мне стало ещё любопытнее, что в книге, что это за буквы такие.
Язык и начертание были похожи на те самые буквы, которые я пока не могла расшифровать – на вырванных листах из книги, заметка, статья или глава про Дагона. То есть я пока не могла расшифровать этот язык, понять, о чём в этой книге. Тут мне вдруг стало казаться, что буквы снова меняются и вроде бы приобретают обычный, родной язык. Но лишь отголоски слов, букв, которые никак не складываются в привычные слова. А выглядят либо тарабарщиной, либо "призрачным письмом" – так называется феномен, когда медиум, выходя на контакт с астралом и духами, самопроизвольно пишет то, что диктует ему подсознание, считывающее информацию из Небытия.