Головокружение усилилось. В голове забили колокола. Я почувствовала сильный спазм боли. Когда я перевернула ещё одну страницу, то вместо белого листа и букв увидела там сплошную черноту. Поглощающую, затягивающую, высасывающую душу и все соки. Я стала терять сознание, ещё меня кольнула очень острая боль в сердце. Горло сдавило, я не могла дышать. Каким-то чудом мне удалось захлопнуть книгу, после чего я упала на пол библиотеки и окончательно вырубилась.
Очнулась спустя несколько часов. Голова всё ещё гудела. Я была ошарашена, дезориентирована. Трудно было поверить и осознать, что меня до такого состояния довела обычная книга. Я читала раньше газетные утки про "самые страшные книги в мире" – гримуары известных колдунов и гипнотизёров, дневники сатанистов и прочую архистрёмную литературу. Но та информация представлялась мне лишь страшилками для широкой общественности, не заслуживающими серьёзного отношения.
Читала я также исследования некоторых учёных и эзотериков об энергетике книг. Например, о том, что каждая книга содержит в себе мыслеформу того мира или замысла, которую поместил в неё автор – подобно тому, как каждая фотография – это миниклон, миникопия человека-модели. Согласно этой теории, если вы взяли в руки детектив, подержали его, не открывая, а потом убрали себе на ночь под подушку или положили в изголовье – вам приснится сюжет. Вы сможете узнать героев, их приключения и кто убийца. Это произойдёт от того, что ваше подсознание войдёт в контакт с волновым полем, аурой книги.
Так что факт, что книга меня чуть не убила, был вполне правдоподобен. Возможно, моё подсознание вошло в контакт с какой-то энергией, привязанной к Книге Запретного Злого Знания. Но пока это была лишь гипотеза.
Я немного пришла в себя и по подступающим сумеркам определила, что скоро закат. Это значит, что можно начинать спуск в Катакомбу, а для начала собрать свои полчища духов, сонм привидений и армии монстров. Меня посетила идея поговорить со Скитальцем. Вчера мы только немного обмолвились парой слов, после того как я перестала его бояться.
Чтобы поговорить с ним, надлежало вызвать его – так, как он вчера мне объяснил в спешке, потому что дело было перед самым рассветом, и он исчезал. Я решила провести эксперимент и вызвать его вне библиотеки. Как я поняла вчера из его путанных речей, он явился сюда, в усадьбу Лесное Сердце, несколько столетий назад и сразу попал под воздействие Бафомета – превратился в пленника библиотеки. В библиотеке ему жилось вольготно, от скуки он читал книги и совершал нападения на недобросовестных посетителей. В силу своей природы этот полудух-полумонстр (или полуджинн?) мог подчиниться тому, кто "снимет" с него проклятье. Согласно Отто Штерну, его хозяином мог стать другой слуга Бафомета. То есть Тот, Кто Бродит Среди Книг сейчас по сути "слуга слуги". Но на раболепного подобострастного льстящего лакея он ох как не похож!
Перед тем, как заняться своими экспериментами, я на всякий случай обратилась по имени к Брабатусу. Но он по-прежнему не шелохнулся, значит, было ещё рано. Мелькор и Астр ещё спали. Фортепьянных звуков сверху не слышно – значит, Анна ещё пока не пришла из своей части Небытия. Я заглянула в комнату с камином, где вместо чудовища – "Тёмного Человека" – встретила хорошего друга, Шакса. Но Шакса там не было. А за окном сумерки уже сгустились. На миг мне стало очень страшно: вдруг они по каким-то причинам не придут? Вдруг им что-то помешает явиться мне и помогать в эту самую решающую ночь? Страх вполне обоснованный, учитывая, какая тут сложная и заковыристая система проклятий, в которой сам Бафомет небось ноги пообломал, а вероятно ещё и рога в придачу!
Подумать только. Я секретный агент со стажем – и уповаю на помощь тех, которых, по идее, я должна преследовать, убивать и изгонять: монстров и призраков. Уже совсем темно. Я на всякий случай заперлась в своей комнате. Хоть вчера мы совместно с союзниками и поубивали несколько вражеских сущностей – где-то оставались ещё пираты Прокопа и эти жутковатые манекены. А ещё были гусеницы в оранжерее, громадные трупные гусеницы. В оранжерею я больше с тех пор не заглядывала и не рисковала даже думать и говорить о ней.