– Ещё бы ты не ездишь на транспорте! От одного твоего вида все пассажиры разбегутся! Прости, – проговорила я, одёрнув себя – моя шутка, должно быть, слишком бестактна.
– Ну тогда было бы больше свободных мест для меня, – Скиталец оскалился.
Я тоже улыбнулась. Мы с ним прекрасно понимали друг друга и без обид, поскольку обладали адекватным чувством юмора.
– Я много лет не мог бродить нигде, кроме как по этой библиотеке. Потому что должен был охранять Книгу Запретного Злого Знания. Теперь я могу бродить. Благодаря тебе. Поэтому я твой Слуга. Поэтому я готов являться всегда, когда ты меня призовёшь.
Я задумалась немного и честно сказала, глядя на своего нового товарища:
– Когда мы разделаемся с Дагоном, мне бы не хотелось тебя как-то беспокоить, правда. Я уважаю твою свободу и не считаю себя вправе тебе мешать, вызывать тебя как слугу и требовать – "принеси, подай".
И тут Скиталец произнёс такую вещь, от которой я сильно смутилась:
– Если ты будешь вызывать меня хотя бы раз в лет десять, я буду очень рад. Служить Хозяину – для меня такое же блюдо, как и книга. Или просто говорить с Хозяином.
Смутилась я от того, что не подумала: Скитальцу, должно быть, очень скучно. Поговорить не с кем. А тут – живой человек, то есть я. Я поспешила исправиться:
– Но если это тебе не мешает – то я с удовольствием буду тебя вызывать, и гораздо чаще, чем раз в десять лет!
– Договорились, – Существо Ночи протянуло громадную когтистую лапу.
Я с радостью пожала её. Моя рука утонула в густой тёмной шерсти, но это рукопожатие со сверхъестественным монстром было почти как заговорщицкое доброе рукопожатие со старым другом.
– Откуда ты взялся? Ты всегда таким был? Ну, чудищем? – спросила я больше из любопытства.
– Каждый бывает тем, кем он есть сейчас, но раньше может бывать другим.
– В этом мире хозяева – люди, – проговорила я задумчиво. – Понимаешь, я занимаю исследованиями всяких… ну, монстров. Я и мои… коллеги, делаем это для того, чтобы охранять людей. Порядок в обществе, недопущение общественной паники и всё такое. Я даже не подозревала о существовании таких монстров, как ты. И про горгулий я раньше думала, что они – плод легенд, точно так же как эльфы, гномы, единороги. В призраков я верила, но знала о них очень мало – о том, зачем они приходят, что они хотят и в целом как они мыслят, разговаривают и ведут себя. Я могла судить о них только по книжкам о полтергейсте, по свидетельствам очевидцев из газет. А здесь я как будто в другое измерение провалилась. Я – человек, но здесь я себя не чувствую хозяином этого мира. Тут властвуют демоны, Древние и всякие Существа. Это… не совсем правильно, если эти Существа будут в открытую показываться людям. Впрочем, вы и не показываетесь. Ты показываешься, когда тебя вынуждают, потому что охраняешь книги. Шакс показывается только в снах. Я просто хотела узнать у тебя, зачем ты в нашем мире. И если ты из другого мира, то откуда, и мог бы ты туда вернуться. Нет, ты не подумай, что я тебя прогоняю. Мне любопытно.
Общение со Скитальцем настроило меня на философский лад. Скиталец ответил очень уклончиво – вопросом на вопрос:
– Зачем ты собираешься в Катакомбу?
– Я собираюсь в Катакомбу, чтобы спасти Милену и её родственников, если они живы. А ещё чтобы разобраться с этими проклятьями-заклятьями и выйти отсюда хотя бы, – выпалила я на одном дыхании. Подумав, добавила: – Потому что у меня зимние каникулы скоро кончатся, и надо в школу, вот.
– Не только за этим, Хозяйка, – Скиталец оскалился теперь хитро. Будто поймал меня на лжи, но лгала я себе.
Он был чертовски прав, Тот, Кто Бродит Среди Книг.
– Да. Не только за этим. Когда я сюда пришла, начала свои исследования, и плюс ещё познакомилась с Существами Ночи – они мне сказали, что я смельчак. Что я могла бы попытаться справиться с этим Дагоном, кем бы он там ни был. И я поняла, что если не я, то кто. Катакомба и Дагон бросили мне вызов. Я сама бросила себе вызов.
– Когда я сюда пришёл, я тоже бросил себе вызов. Это было давно. В том мире, откуда я родом, нет таких книг, как здесь. В том мире, откуда я родом, нет людей. Таким как я здесь по-своему приходится приспосабливаться. Например, в том мире, откуда я родом, можно бродить всегда. Здесь – только ночью.
– А когда солнце всходит, если что, оно тебя убить может? – спросила я, памятуя про книги и фильмы про вампиров. Хоть Скиталец вроде не вампир, но за спрос не бьют.
Скиталец ответил охотно:
– Я не вижу здешнего солнца. Меня отбрасывает. Такова моя Природа.
– То есть оно тебе повредить никак не может. И с тобой происходит примерно так же, как с горгульями – они засыпают и застывают в камне каждый рассвет.