– Кончено, поладим, – отложив оружие в сторону, согласилась с опытным диггером Алиса. – Правильно, мальчики?..
– Да… – прозвучало в ответ лишь два робких голоса из четырёх.
Блондинка только теперь внимательно посмотрела на парней. Едва уловимая улыбка промелькнула на её лице.
– Что с вами? Святую Марию увидели?.. Поверьте, мои сладкие, я не Святая Мария…
…
Третий зал был длинный и узкий. И он сильно смахивал на склад. Здесь стояли длинные столы и стеллажи до потолка, на которых лежали разнообразные предметы и приспособления. Часть из них – рюкзаки, костюмы, оружие – явно предназначалась для походов. Другая часть состояла из трофеев, добытых в заброшенных городах.
Больше всего почему-то было старинных механических замков. Они уже лет сто как практически вышли из употребления. Хотя кое-где в Сибирь-центре ещё встречались. Например, на двери в квартиру Теодора стоял замок такого типа. Старик всегда уверял, что нет ничего более надёжного, поскольку «современные воры уже не умеют справляться с механикой». Такого же мнения, впрочем, придерживался не только он. Несколько лет назад по городу прошла волна: состоятельные люди специально устанавливали себе на двери древние механические замки – для дополнительной защиты от взлома и просто в качестве модного аксессуара, указывающего на крутость владельца квартиры.
Особое внимание молодых людей привлекли чучела, сделанные, очевидно, из обитавших в Катакомбах тварей. Первое представляло собой большую кошку с гладкой короткой шерстью тёмно-серого цвета, с клыкастой пастью и забавными длинными кисточками на кончиках ушей. Второе походило одновременно на гигантского паука и на осьминога. С десяток длинных мохнатых лап-щупалец торчали во все стороны из небольшой бесформенной тушки.
Третье создание напоминало крысу. От типичной серой обитательницы заброшенных районов её отличала чёрная как ночь шкура, чрезвычайно злобное выражение мордочки и большие размеры. Вся длина твари вместе с хвостом составляла около метра.
– Блин!.. А нифига себе! – восторженно воскликнул Жак, остановившись рядом и указав на чучело пальцем. – Это, по ходу, и есть та самая чумная крыса, от укуса которой чел либо дохнет, либо шизеет…
– Есть ещё вариант: частичная или полная парализация, – со знающим видом уточнил провожатый.
– А они реально такие здоровые? – поинтересовался Сократ.
– Это крупная особь. Но бывает и поболе… – слегка пожав плечами, отвечал Майк. – Ладно, ребят, не проседаем. – Взмахом руки он напомнил, в каком направлении двигаться, и зашагал сам, не давая парням как следует разглядеть экспонаты. – Потом вам всё по-любому растолкуют…
В зале вроде бы никого не было. При этом где-то в конце играла музыка – старинный музыкальный инструмент. Как и большинство жителей Сибирь-центра, наш герой плохо разбирался в старой музыке. Из всех инструментов знал только два – скрипку и гитару, да и те не очень-то хорошо отличал друг от друга. Тем не менее сейчас он почти наверняка определил, что доносящиеся до его слуха протяжные, сентиментальные звуки принадлежат скрипке.
Сократ нисколько не сомневался, что музыка вылетает из какого-то динамика. Он был немало удивлён, когда, оказавшись в конце зала, вдруг обнаружил незаметно сидящего в углу мужчину со скрипкой и смычком в руках. Необычность заключалась в том, что музыкальных инструментов давно никто не производил, их почти не осталось. Тем более сложно было отыскать людей, умеющих с ними обращаться. Во всём городе проживало около двух десятков человек, играющих вживую. Почти все они являлись членами Первого Городского Оркестра и выходили на публику лишь пару раз в год, по случаю крупных праздников и важных мероприятий политического характера, вроде инаугурации нового мэра. Ещё несколько человек, все явно сидевшие в тюрьмах, играли на площадях простенькие блатные мелодии, выпрашивая из прохожих какие-нибудь подачки. Лицо каждого такого музыканта было хорошо знакомо Сократу. Этого мужчину со скрипкой он видел впервые.
Остановившись в паре метров от скрипача, Майк понятным жестом скомандовал ждать и не мешать. Сам он тоже не проронил ни звука: стоял, скрестив руки на груди, и наслаждался композицией.
Музыка и в самом деле была очень приятной на слух. Хотя Сократ не сильно-то в этом понимал, он, во всяком случае, заметил ощутимую разницу между тем, что слышал сейчас и тем, что воришки-недоучки играли на площадях.