– И не сомневался! Постараюсь не поворачиваться к тебе спиной. Не зря же говорят: дам всегда надо пропускать вперёд!
– Как скажешь, пупсик!.. Я подожду, пока ты уснёшь…
– Майк поднял кверху руку и, по своему обыкновению, прищёлкнул пальцами, давая всем понять, что сейчас будет держать речь.
– Ну что, ребят? Пора выдвигаться… Но прежде, чем мы пойдём, хочу ещё раз напомнить. Все траблы, какие есть между вами, остаются здесь, в городе. В Катакомбах никаких разборок между своими. Надеюсь, все это помнят?
– Да… Конечно, кэп… – дружно закивали головами собравшиеся.
– В таком случае присядем на дорожку.
Капитан указал на толстую трубу, пролегавшую вдоль стены. Не требуя дополнительных пояснений, диггеры приблизились к трубе и сели на неё.
Лишь Сократ, который впервые участвовал в походе и пока не совсем понимал, что к чему, выполнил команду с опозданием. Он привык к тому, что на трубах проводят время лишь опустившиеся люди – зомбари, подбиралы, любители пыли, одетые в тряпьё «праведники»… и потому испытывал сейчас двоякие чувства.
– Давай Скрип, свою любимую! – обратился к рыжеволосому Тор.
Скрипач снял с себя рюкзак и принялся неторопливо раскрывать его. Вскоре, к превеликому удивлению Сократа, мужчина извлёк оттуда чехол со скрипкой.
– Ты… что? Взял её с собой?! – восхищённо спросил молодой человек.
– Эта вещь слишком ценна для меня, чтобы оставлять её без присмотра, – спокойно пояснил музыкант.
– Ты ещё плохо знаешь Скрипа, салага! – смеясь, добавил здоровяк. – Он никакого оружия может нахрен не брать. А отмычку и скрипку – по-любому… Даже в тюряге с нею был, говорят!
Пока рыжеволосый готовился к музицированию, Майк попытался ввести новичка в курс дела:
– Года четыре… а может, лет пять назад, перед одним походом Скрипач случайно наиграл эту песню. Без понятия, почему так вышло, но с тех пор он делает это каждый раз, прежде чем сорваться в норы.
– А что за песня? – поинтересовался Сократ.
– Да хрен бы её знал, чё за песня, – ответил за капитана Тор. – Древнючая какая-то. Я ни разу не слышал. По ходу, и слов уже ни один чёртов колобок не знает…
– Мой дед наигрывал её, когда я был совсем мелкий шкет… – решил лично пояснить Скрипач. – Он был музыкантом, и эта скрипка, кстати, мне от него по наследству перешла. Слова и правда теперь никто не знает. Я запомнил только начало… «Солнечный круг, небо вокруг – это рисунок мальчишки…» И всё, к сожалению… Ноты восстановил по памяти. Может, не очень точно, но вроде похоже… У меня от этой песни почему-то всегда возникали мысли о далёком прошлом. О тех временах, когда люди ещё жили на поверхности…
Закончив с приготовлениями, рыжеволосый несколько раз провёл смычком по струнам, видимо, проверяя, хорошо ли настроен инструмент.
Затем начал играть.
Музыка была очень простая, даже по понятиям совершенно не разбирающегося в этом Сократа. Она была какой-то примитивной и детской. Тем не менее матёрые диггеры слушали её с крайне серьёзным видом. Алиса – с застывшим лицом, немигающими глазами, Майк – в такт постукивая подошвой по полу и едва заметно двигая вверх-вниз головой. Тор и вовсе пританцовывал всем телом.
Сократ поначалу чувствовал себя так, словно забрёл по ошибке на чужую вечеринку. Однако уже спустя минуту он испытал необычайный прилив энергии и сам захотел шевелиться, идти куда-то, бежать, совершать подвиги и великие открытия…
Когда Скрипач закончил, ещё с минуту все сидели молча, неподвижно, будто оставались под впечатлением. Но стоило ему убрать скрипку обратно в рюкзак, Майк сразу вскочил со своего места и бодро скомандовал:
– Двигай за мной!
И группа отправилась в путь.
Глава 5. Катакомбы (часть 1)
День 161. Суббота
Они шли по узкой нежилой улице от вокзала к северной границе Сибирь-центра. Шли медленно, поскольку улица была не только узкой, но также одной из самых захламлённых во всём городе. Горы устаревшей, выброшенной много лет назад техники местами полностью перекрывали проход от стены до стены, а где-то – доставали до потолка. Приходилось взбираться на них или даже разгребать завалы, освобождая хоть небольшой просвет.