– Я на вас стучать не собирался. Я… – попытался оспорить несправедливое заявление молодой человек.
– Ты помолчи, – сурово перебил его Слон, после чего продолжил свою речь: – А вообще… тема какая-то мутная. Мне, если честно, копаться в этом не больно-то хочется. Отошлю-ка его Рэду. Вождь любит такие вопросы лично решать. Пусть сам и разбирается. Держите его.
Начальник блокпоста жестом указал на «стукача» и сразу трое борцов направились к парню.
Тут неожиданно в игру вступила Алиса:
– Эй, постой, сладенький! Что за разговоры? Ты думаешь, мы так просто сплавим тебе своего мальчика?
Голос девушки был настолько суров и твёрд, что революционеры опешили и приостановились. Один только Слон ни капли не растерялся:
– А что такое, Светлая? Хочешь составить ему компанию? Ну так, вперёд! Партия борцов принимает всякого, кто готов к борьбе, независимо от пола и возраста!
Сократу показалось, что Алиса сейчас выхватит свой пистолет. Капитан тоже почувствовал это и на всякий случай тихо предупредил блондинку:
– Спокандос, Лиса. Воевать не вариант. Тут их территория, и их правила. Придётся подчиниться… – А немного погодя громче добавил: – К тому же Сок – не стукач. По-любому они во всём там разберутся и его отпустят…
– Верно, разберутся! – почёсывая автоматом шею, довольно согласился с Майком начальник блокпоста. – Наш вождь – человек мозговитый и справедливый. Если пацан в самом деле чист – его, конечно, отпустят… А если нет…
Борцы в балаклавах заставили Сократа отдать пистолет, сбросить на пол рюкзак и отойти чуть в сторону от остальных диггеров. Пока один перевязывал липкой лентой вывернутые за спину руки парня, второй рывком сорвал с него «глаза ночи», а потом, вдобавок, ещё надел какой-то мешок на голову. Наш герой оказался в абсолютной, непроглядной темноте.
– Сок, главное – не паникуй. И не пытайся дёрнуть. Так ты всё испортишь – посоветовал напоследок капитан.
– Удачи, приятель! Возвращайся поскорей! – как всегда спокойным и вселяющим уверенность голосом пожелал Скрипач.
Сразу после этого кто-то невежливо подтолкнул Сократа в спину.
– Ну, червь! Чё стоишь?! Пошёл!.. Прямо!.. Вот так!..
…
Шли долго. Часа два или три. В полной темноте и тишине было довольно сложно следить за ходом времени. Лишь иногда идущие позади революционеры о чём-то негромко переговаривались между собой или покрикивали на Сократа:
– Стой, червь! Яма! Нам к вождю тебя целым доставить приказано, а не поломанным. Правее бери.
Иногда сопровождающие словно забывали о нём. Несколько раз он спотыкался обо что-то и едва не падал. Один раз врезался в стену. К счастью, боком – так что обошлось без сломанного носа.
Сократ не чувствовал особого страха. Возможно потому, что уже порядком натерпелся его вчера, и сейчас угроза была не так явственна и ощутима, как во время перестрелки с Черепом или вечером в отеле Вали.
По пути размышлял о том, какая судьба его ожидает. И о том, готов ли он вступить в партию борцов, если это будет предложено в качестве единственной альтернативы смерти. Парня совершенно не прельщала возможность встать в один ряд с людьми, устраивающими бессмысленные кровавые теракты… В один ряд с такими людьми, как…
– Я ведь тебя предупреждал, паренёк! – вдруг раздался голос Радислава за спиной, полный язвительного злорадства. – Напрасно ты нарушил договор. Сам себе могилу вырыл!
Появление помощника отца было столь внезапным, что наш герой даже вздрогнул от неожиданности. Но не растерялся, почти сразу нашёл, что сказать в ответ:
– Если бы ты не ограбил батька, я бы и не пошёл к контролёрам!
Ярый революционер, однако, не собирался дискутировать. Он больше не произнёс ни слова и снова растворился среди прочих сопровождающих.
…
Когда отряд добрался до пункта назначения, выяснилось, что Рэд не готов принимать кого бы то ни было. Вождь борцов был занят каким-то важным делом.
Началось долгое, томительное ожидание.
Арестант так и стоял на месте, со связанными руками, с мешком на голове, переминаясь с ноги на ногу.
Здесь, в лагере революционеров, горели светильники. Сократ пытался разглядеть что-нибудь, но плотная ткань не позволяла это сделать. К тому же приставленный к нему надсмотрщик строго бдел: