…
Шахта привела в рельсовый тоннель под названием «Северный Переход». А уже по нему путешественники добрались до Первого города.
– Вот теперь, чувак, можешь считать себя настоящим диггером! – прихлопнув новобранца по плечу, торжественно объявил Майк.
– Почему только теперь? – уточнил Сократ.
– Потому что здесь начинаются реальные Катакомбы. Не знаю, как раньше, но последние двадцать лет в Первом не было никого кроме нас, червей.
Первый город разительно отличался от современного, и от Второго. Улицы были значительно шире и выше. Площади, по меркам Сибирь-центра – просто огромные. На крупных магистралях то тут, то там стояли пустые, брошенные как попало машины, с помощью которых, по всей видимости, перемещались не только самые состоятельные горожане. У многих квартир, помимо дверей, имелись стеклянные окна. Там, где окна не закрывали жалюзи, можно было подойти и заглянуть внутрь. Местами сохранился полностью старинный интерьер. Стояли стулья и кровати, покрытые рассыпавшейся в труху материей. Стояла громоздкая древняя техника с торчащими наружу проводами – телевизоры, мониторы, принтеры, системные блоки компьютеров, стиральные машины, холодильники… Сократ предположил, что точно такой же техникой люди пользовались ещё до большой катастрофы, вынудившей их уйти под землю.
На стенах Первого города практически не было рекламы. Полуистлевшие бумажные плакаты и рекламные экраны встречались лишь временами. Зато повсюду виднелась надпись «Oillife». На полу, на стенах, на потолке, на брошенных машинах…
– Что это? – указав на незнакомое слово пальцем, поинтересовался у спутников молодой человек.
– Оиллайф, старое название Корпорации, – коротко пояснил Майк.
– Разве у Корпорации есть название?
– Было раньше. Ещё когда строили Первый. Раньше, Сок, корпораций было несколько. Их надо было как-то отличать.
…
После полудня путники приблизились к странной квартире. На стене её был нарисован крест, и баллончиком в столбик написаны имёна.
Диггеры остановились возле списка и замерли в молчании.
– Что это?.. Ещё одна могила? – вскоре пришёл ко вполне логичному умозаключению Сократ.
– Верно, приятель. Небольшое диггерское кладбище. Тут все наши ребята, – с лёгкой печалью в голосе ответил Срипач.
Пробежавшись глазами по списку, парень вдруг обнаружил знакомое имя в самом конце.
– Майк, это же… тот самый Костян? – обратился он к капитану.
Майк кивнул и, выждав небольшую паузу, сухо произнёс:
– Точняк, Сок, тот самый.
– Что с ним случилось?
– Крысянка… Лихорадка на следующий день после укуса началась. Он… недолго мучился.
Молодой человек нахмурился, прикусил нижнюю губу, чуть склонил голову. Потом опять посмотрел на главного.
– А Грег?
– Грег… Упал, свернул шею… Он в другом месте схоронен. Не тем маршем шли, поэтому не пересеклись. Может, на обратке ещё заглянем…
…
Путешественники устроили чаепитие неподалёку от кладбища. Майк извлёк из своего рюкзака бутылку с остатками бренди. Передавая её из рук в руки, выпили по глотку в память об умерших, и о почившем буквально на днях Торе.
Какое-то время просто сидели в тишине. Потом внимание Сократа привлёк странный треск. Обернувшись на звук, парень увидел подползающую к нему змею тёмно-изумрудного цвета с россыпью вишнёвых звёздочек на спине. В первое мгновение даже не испугался. Однако почти сразу вспомнил, что именно так выглядит одна из самых ядовитых змей, обитающих в Катакомбах – пандора. По словам Скрипача, противоядия от неё не существовало, а смертность от укуса была стопроцентной.
Сократ едва не вскочил. К счастью, рыжеволосый остановил товарища, шёпотом предупредив его:
– Не шевелись!
Диггеры сидели абсолютно неподвижно. Оказавшись в метре от человека, змея тоже замерла. Обождав немного, наш герой медленно потянулся рукой к пистолету. Рептилия почувствовала неладное: подняла голову и угрожающе зашипела. Парню пришлось вновь «превратиться в камень».
Вдруг раздался выстрел. Тварь отбросило в сторону, она принялась яростно извиваться.
Затем последовала ещё целая серия выстрелов. Один из них сделал сам Сократ. Правда, было уже поздно: к этому моменту пандора перестала вертеться и застыла навсегда.