Слева и справа на стене располагалось два закрытых окошка. Когда приподнималась створка левого окна, из него на конвейерной ленте выезжали отдельные детали. В правое – отправлялись уже готовые собранные изделия.
На столе, разумеется, имелось всё необходимое для работы. Гайки, винты, заклёпки, баночки с клеями и краской, инструменты…
Справа от Сократа сидел Фом – молодой человек, чуть старше его самого, с рыжими волосами и россыпью веснушек на лице. Веснушки, к слову, являлись большой редкостью для жителей подземного города. Фом почти всегда был серьёзен, напряжён и недоволен. Недоволен начальством, захламлёнными улицами, плохим освещением, своей «бессмысленной, тупой» работой. А особенно заводился, когда речь заходила о политике.
Дальше, за Фомом, располагался Борис – мужчина среднего возраста, со светло-русыми кудрявыми волосами, такого же цвета бровями и усами. Борис был самым возрастным и самым опытным из всех, кто сидел в этом помещении. У него у одного был второй уровень и он мог отдавать распоряжения всем остальным работникам отдела. Однако, по факту, молодёжь не шибко-то слушала его, так как не воспринимала в серьёз. Дело в том, что Борис очень много говорил, и говорил всегда на одну и ту же тему: о необходимости «активнее бороться за свои права». Мужчина состоял во всяческих законных организациях, участвовал во всех, каких только можно, митингах, раздавал листовки с призывами и постоянно собирал подписи в пользу чего-нибудь.
Слева от Сократа было место Ивана – двадцатичетырёхлетнего худого темноволосого парня, видящего ценность жизни только в двух вещах – в пиве и проститутках. Иван носил исключительно неформальную одежду, не соответствующую дресс-коду заведения, часто опаздывал, халтурил, недокручивал винты в изделия и не ждал пока высохнет клей, за счёт чего, впрочем, быстрее всех справлялся со своей работой. Большую часть времени он занимался тем, что смотрел забавные и пошлые видеоролики в своём планшеттере.
Наконец, ещё левее, у самого входа, сидела Маша. Девушка с симпатичным лицом, большими карими глазами, аккуратным, чуть вздёрнутым носиком, прямыми чёрными, с фиолетовыми полосками, волосами. Маша всегда была печальна и задумчива. Разговаривала мало, чаще всего что-нибудь высказывала Ивану, которого, очевидно, недолюбливала. Иван, в свою очередь, поглядывал на соседку глазами похотливого самца и безуспешно пытался приставать к ней.
За Машей, как это частенько бывает с единственной красивой девушкой в мужском коллективе, так или иначе, ухаживали все сотрудники отдела. Не был исключением и Сократ. Он испытывал к коллеге особые чувства, часто думал о ней, мысленно ставил её на место своей невесты.
И именно Сократ добился наибольших успехов. Однажды, это было ещё несколько лет назад, до знакомства с Самантой, он сблизился с брюнеткой настолько, что та разрешила проводить себя до дому. Короткая прогулка, незамысловатый разговор, лёгкий флирт – собственно этим всё и ограничилось. Маша точно не входила в число тех девушек, что любят произносить слово «да».
…
Сегодня все были в привычном составе. Разве что Иван задержался минут на пятнадцать. Пришёл небритый, злой, явно с бодуна. Нестройной походкой дошагал до своего кресла и плюхнулся в него.
– Ха!.. Ну и чё вы тут собрались? Работать, что ли, припёрлись? – спросил он, усмехнувшись, голосом прожженного циника.
Ответа не последовало. Лишь Маша, не оборачиваясь, тихо обронила:
– Началось!..
– А вот мне лениво чёта. Скоро апокалипсис, говорят. Чё жилы рвать? – Иван вальяжно развалился в кресле, заложив руки за голову и закинув ногу на ногу. – И ваще, я лось, что ли, вымерший? – Тут он на мгновение умолк и вместе с креслом повернулся к брюнетке. – Да, Машунь, я тоже дико рад тебя видеть! Просто до боли в печёнке…
– Отвянь, – строго отрезала Маша.
– Да не, я ж по-серьёзке!
В такие моменты Сократ испытывал желание заступиться за девушку. Но тут же осознавал, что никакой угрозы для неё Иван не представляет, что со стороны это будет выглядеть не как защита, а, скорее, как попытка ухаживания. И он сдерживал в себе этот порыв.
…
Всё шло своим чередом. Иван поработал чуть меньше часа и успел сделать за это время почти половину дневной нормы. Затем решил, что с него пока хватит, прилепил к столу планшеттер и приступил к своему любимому занятию – просмотру видеороликов в сети. Из наушников молодого сборщика постоянно доносился шум. Сам Иван без конца издавал ртом непристойные причмокивания и диковатые смешки. Он всё не мог найти для себя подходящей позы. Заваливался то на левый бок, то на правый, сползал в кресле вниз. В итоге закинул ноги прямо на стол и поставил планшеттер себе на живот.