В жилище было пыльно. На потолках висели паутины. Повсюду в хаотичном порядке валялись всякие старые вещи. Причём трогать их было строго воспрещено. Старуха очень не любила, когда кто-то начинал хозяйничать у неё. Не найдя какой-нибудь предмет на своём месте, она впадала в панику, поднимала на уши всех родственников и не успокаивалась до тех пор, пока искомое не было найдено.
Когда Сократ оказался в комнате Регины, та стояла посредине, с тростью в руках, одетая в домашний коричневый халат, и что-то искала, озираясь по сторонам:
– Какое мученье… Просто не высказать… Ну куда же он подевался?.. Точно кто-то переложил… Зачем они всё время всё перекладывают?.. Неужели не понимают, что я… Нет, разве можно так издеваться над пожилым человеком?
Старуха очень сильно горбилась. Обвисшую кожу её покрывали глубокие морщины и большие коричневые наросты – не то родинки, не то бородавки. На шее виднелась старая, сильно расплывшаяся цветная татуировка. Тело её, в особенности руки, непрерывно подрагивало. Впалые с тёмными кругами глаза свидетельствовали о невыносимых страданиях, крючковатый нос – о привередливом характере.
– Здрасти, баба Регина! Это я, Сократ! – в третий раз поздоровался с родственницей молодой человек.
Регина замолчала и испуганно уставилась на парня. Потом вдруг отшатнулась в сторону. Сократу на секунду показалось, что она не удержится на ногах. Наш герой бросился было вперёд, чтобы поддержать женщину. Однако та сама тут же восстановила равновесие.
– А, Платон, это ты… пришёл… – наконец подала голос старуха, – давно уже пора было…
– Это не Платон. Это я, Сократ, – внёс поправку гость.
– А, точно, Платон… То есть Сократ… Всё время путаю ваши имена… – Она опять принялась озираться вокруг себя. – Сократ, ты нигде не видел мой плант шутер? Всё утро его ищу…
– Планшеттер? – Сократ обвёл взглядом комнату и сразу же нашёл искомое. Устройство лежало на полке одного из шкафов, наполовину заваленное всякими мелкими предметами. – Да вот же он.
– Нашёл, правда? – удивилась Регина… – А почему я не смогла?.. Совсем плохая стала. Всё, похоже, конец подходит… – Старуха, кряхтя, вперевалку зашагала в сторону большого дивана, заваленного одеждой и мятым постельным бельём. – Платон… то есть Валентин… Сократ… Всех перебрала… Ты-то хоть придёшь на мои похороны?
– Я?.. – Сократ слегка растерялся от такой постановки вопроса. Прежде чем дать ответ, он подошёл к шкафу и извлёк планшеттер из-под завалов, сдул с него пыль. – Конечно приду… А вы, что, собрались умирать?..
Бабка со стоном обрушилась на диван.
– Оой… До чего же страшно жить… Места нет, чтобы не болело… – нажатием кнопки она свернула трость в маленькую трубку и прицепила её к халату. Затем уткнула взгляд в планшеттер и показала на него пальцем. – А, этот… Да… давай… Давай его сюда.
Молодой человек сделал ещё пару шагов, протянул вещь Регине. Та буквально вырвала устройство из руки. Поднесла его близко к глазам, начала с силой скрести по экрану длинными, покрытыми фиолетовым маникюром ногтями.
– Тааак… где-то у меня это было… Я, кажется, поняла, какое у меня заболевание… Ты должен это увидеть… Да, а что ты меня спросил сейчас? – Старуха отвлеклась от планшеттера и с интересом посмотрела на внука.
– Вы умирать, что ли, собрались?
– Умирать? – Она вытаращила глаза.
– Ну… вы сами спросили о похоронах…
– Аааа… это… – Регина пренебрежительно отмахнулась и заговорила раздражённым голосом. – Платон, ты же уже большой парень… неужели непонятно, в каком я состоянии?..
Сократ хотел ещё раз напомнить собеседнице своё настоящее имя. Но передумал, рассудив, что это бесполезно.
– У меня сердце вот-вот остановится… – продолжала меж тем родственница. Она приложила свободную руку к левой стороне груди, изобразив сильное мучение и горесть на лице. – Вот… прямо сейчас кольнуло… Да, мне совсем немного осталось… Платон, я очень прошу, приди хотя бы ты на мои похороны. Я знаю, что мой сын… Ах да, что я хотела?.. Вот… – Тут бабушка вспомнила про планшеттер, который до сих пор удерживала перед собой, – Кажется, это здесь…