И Фом большую часть времени проводил, уткнувшись в интерфон, водя по экрану пальцами. Иногда он резко вскакивал, буркнув чуть слышно что-нибудь вроде: «Подожди» или «Сейчас, я выйду», и быстро покидал помещение. Возвращался минут через пять, весь озадаченный чем-то.
Сократ тоже не был ангелом в плане дисциплины, но, в отличие от своих молодых сослуживцев, больше времени уделял непосредственно работе. Он вообще привык делать всё вдумчиво, аккуратно, не торопясь, строго по инструкции. Потому и браку у него было меньше всех в отделе. Правда, сегодня парень никак не мог сконцентрироваться на работе. Все мысли его были заняты предстоящим важным событием. Каждые полчаса Сократ выходил в интернет и проверял, есть ли в наличии телекомптер тридцать седьмой модели, не изменилась ли цена на него.
Маша сидела тихо, незаметно. Лишь иногда бросала неодобрительный взгляд на кривляющегося соседа и осуждающе цокала языком. Или издавала печальный вздох. Или, словно замёрзнув, накидывала на плечи сиреневый палантин, а через несколько минут убирала его.
Борис трудился сосредоточенно, добросовестно. В какой-то момент он, впрочем, надолго оторвался от дела. Принялся подходить к каждому с просьбой присоединиться к петиции за очистку сильно замусоренных дорог. И не отставал от человека, пока не добивался своего. Уговорил даже крайне маргинально настроенного Ивана. Только с Фомом ничего не вышло.
…
Первые пару часов в отделе царило относительное спокойствие. Лишь Иван время от времени громко произносил какую-нибудь шутку. Шутки эти были по большей части вульгарные, злые, не очень-то смешные. Тем не менее они вызывали улыбки и иногда даже смех у коллег. У всех, кроме Маши.
Около десяти завязалась оживлённая беседа. Началось всё с Ивана.
– Слышь, чё ты паришься? – неожиданно обратился он к соседу.
Сократ обернулся в недоумении.
– Ты о чём?
– Я об этом. – Иван ткнул пальцем в сборку, над которой трудился коллега. – Чё ты там выжидаешь? Объясни мне?
– Клей… Надо ждать три минуты.
– Ха!.. А если не ждать, что случится? Дождь польётся?
– Да нет, просто… не приклеится как следует. Потом сдвинется – кривая будет.
Иван расхохотался.
– Сразу видно, человеку заняться нечем! Напрасно ты чёта паришься. Вообще напрасно… Смотри и учись! – Он убрал в сторону планшеттер, пододвинулся к столу, взял новые детали, тюбик с клеем и стал демонстративно собирать лампу. – Берёшь. Выдавливаешь. Прижимаешь… Ничё… никуда… не сдвигается… Вот, гляди сюда. Ну?
Бегло осмотрев результат действий соседа, Сократ чуть нахмурился и покачал головой.
– Так сразу не поймёшь. Она потом сдвинется и на возврат может пойти.
– Ну и чё? – Иван отмахнулся. – Проще пару возвратов перешить. Меньше времени потратишь. Я те говорю!
– Да и не красиво как-то…
– А оно те надо, так дрючиться ради красоты? Денег тебе от этого много не довесят. Может только, нач по головке погладит. Было бы, ради кого стараться… Скажи же, Фом!
Сосед справа, по всей видимости, внимательно слушал разговор. Или, во всяком случае, последнюю его часть. Как только Иван задал свой вопрос, он, не задумываясь, сердито пробурчал:
– Правильно говорит Ванёк. Какой смысл так вкалывать на толстого дядю?
Сократ развернулся теперь уже в правую сторону. Рыжий парень смотрел на него напряжённым, суровым взглядом.
– Причём тут дядя? Я на себя работаю.
– Это ты так думаешь. Толстосумы из Корпорации всё себе забирают. А нам – только крошки со стола. Мы для них – дойки коровьи.
– Почему ты так решил? Зарплаты не хватает?
– А тебе хватает? – Фом ещё больше напрягся и принялся сверлить собеседника глазами, раздражённо постукивая носком туфли по полу.
Сократ чуть растерялся.