– Так всё, завязывай. Сказал нет – значит нет! – поставил жирную точку Сократ.
Гость уже начинал выводить его из себя. В сознании снова возник образ Саманты…
– Нет, я в шоке! Я просто в шоке!.. Одумайся, Сок! От чего ты отказываешься?!.. Поверь…
«Претендент на роль» крепко стиснул зубы. Лицо его начало наливаться кровью от злости.
Клип почувствовал перемену в настроении собеседника. Он оборвал свою речь на полуслове и оглянулся назад, видимо, проверяя, где точно находится входная дверь.
– Чёртовы колобки! Да из-за таких типов, как ты, моя девушка совсем съехала с катушек… Я даже боюсь представить сколько дурочек ты развёл на своё тупое порево, заливая им про богатство и славу… Если честно, полная хрень – твои фильмы! Хуже даже придумать нельзя!.. А приглашать меня на роль гомосека – это вообще идиотская идея была! – сам от себя не ожидая, взял и выложил всё начистоту молодой человек.
– Итс терайбл… Сок! Оказывается, ты нетолерантный секс-шовинист! Вот не знал! – отступив на шаг назад, пролепетал режиссёр.
– Всё, хватит! Вали отсюда! – указав на дверь, грозно потребовал Сократ.
Он испытал непреодолимое желание заехать старому знакомому по физиономии или как минимум отвесить Клипу хорошего пинка, чтобы наконец закончить с этим неприятным разговором, заодно отомстить всем вместе взятым начинающим режиссёрам за неудачу с Самантой, и ещё выплеснуть недовольство, накопившиеся за последние несколько дней. Но обладатель сотен кудряшек, торчащих во все стороны из головы, предпочёл не доводить дело до крайней точки.
Он сам, без посторонней помощи, подскочил к двери и, выдав напоследок: «Гомофоб! Теперь все узнают, что ты гомофоб!», стрелой вылетел на улицу.
Глава 2. Проблемы Авроры (часть 2)
Почти весь остаток вечера провёл, сидя на диване, погруженный в глубокие раздумья. Сократ размышлял о том, почему так получилось, что именно сейчас, когда он пережил эту нелепую историю с телекомптером и собрался что-то всерьёз поменять в своей жизни, вокруг вдруг появилось столько советчиков, точно знающих, как и чем ему следует заниматься. Практически каждый, начиная с пьяного мужа сестры и заканчивая престарелой бабкой, норовил выдать парню ценные рекомендации или уговаривал срочно заняться каким-нибудь «чрезвычайно важным» делом. Словно у Сократа на лбу было написано, что он как в воздухе нуждается в таких советах.
Во всём этом было что-то странное, даже мистическое. Впрочем, наш герой не верил ни в какие потусторонние силы, и потому больше склонялся к версии, что просто так совпало. Что просто он имел такой потерянный, скучающий вид, что окружающих так и подрывало чем-нибудь озадачить его.
Молодой человек переваривал в уме все те предложения, что последние пару дней сыпались как из рога изобилия. Расслабиться и начать получать удовольствие от жизни, предварительно разогревшись чем покрепче… завести нормальную подружку… подключиться к яростной борьбе за свои права… найти прибыльную подработку и купить ещё один новый телек… прочитать интербиблию… помочь отцу в строительстве частной винодельни… сыграть гомосексуалиста в кино… заняться ужасными проблемами немощной старушки, обманутой негодяями чиновниками… подыскать себе удачное место на кладбище… Выбор, безусловно, был огромен. Варианты – один заманчивее другого…
…
В какой-то момент Сократ устал терзать свой разум и, по старой привычке, решил глянуть, что показывают по телеку. Однако, вспомнив о новостях, о политических передачах, отказался от этой идеи. Подумал, что разумнее всего будет пораньше лечь в постель и наконец-то как следует выспаться.
Не тут-то было.
Около десяти занялись ремонтом Чистовы. Потратив почти два часа на попытку погрузиться в царство Морфея под «убаюкивающий» рёв перфоратора, Сократ в этот раз всё-таки не выдержал и отправился на разговор.
Соседи справа внимательно выслушали и пообещали скоро закончить. Минут через пятнадцать и в самом деле стало тихо.
Но ненадолго.
День 106. Воскресенье
Ровно в половине первого раздались дикие вопли и грохот со стороны Лосевых. Попытка договориться с соседями слева оказалась не так успешна, как предыдущая. Появившийся на экране домофона подвыпивший глава семейства лишь произнёс длинную матерную тираду, после чего его изображение погасло, а шум из квартиры Лосевых только усилился.