– Ну и что такого интересного в этих старых фильмах? Тогда же всё было плоское и некачественное…
– Ошибаешься, мой юный друг! – отрицательно покачав головой, перебил внука Теодор. – Те фильмы, которые снимают сейчас, та музыка, которую теперь делают – лишь жалкое подобие того, что было тогда. Несмотря на все эти ваши… «современные технологии»… – Последние два слова он произнёс с явно пренебрежительной интонацией.
– Да? Что-то не припомню ни одного хорошего старого фильма… – почесав затылок, пробормотал молодой человек. – Не видел, по крайней мере…
Теодор выставил перед собой руку с оттопыренным кверху указательным пальцем.
– Не видел… В том-то и дело, что не видел. Практически никто не видел и не знает того, о чём я сейчас тебе говорю. Когда-то жизнь была совсем другой. И кое-кто не хочет… чтобы мы знали, какой она была…
Сократ потряс головой в недоумении.
– Не совсем понимаю тебя, дед. Что ты пытаешься всем этим сказать?
– Хочу сказать, что даже во времена моей молодости вся информация о прошлом была строго засекречена. Фильмы, электронные книги, музыка, документалистика… Всё, что только осталось от предков. Историю в школах преподавали куцую. Старые фильмы показывали выборочно, обрывками, так чтобы у людей сложились превратные представления о прошлом. Настоящего кино никто не видел…
Тут дед ненадолго прервался, из-за внезапно напавшего на него приступа кашля.
– Хочешь сказать, нас обманывают? – воспользовавшись паузой, с улыбкой спросил Сократ.
– И нас обманывают… И мы сами себя обманываем… – философски отвечал Теодор. – Сложно сказать, кто больше виноват: Корпорация или же сами люди… Но, по крайней мере, тогда, шестьдесят – семьдесят лет назад, ещё существовали архивы. И такие, как я, имели к ним неограниченный доступ…
– И много ты успел увидеть?
– Кое-что успел. Не всё, конечно… Вскоре после того, как я стал архивариусом, Корпорация издала тайный указ – уничтожить архивы. И эсэсовцы принялись яро выполнять этот приказ.
Сократ озадаченно хмыкнул:
– Что-то не помню, чтобы раньше ты рассказывал мне такое…
– Наверняка рассказывал. Просто ты не обращал особого внимания. Видимо, твои мысли были заняты чем-то более важным, – предположил Теодор. – К тому же то, о чём я сейчас толкую, до сих пор является тайной. Ты даже не представляешь, сколько людей пропало в застенках… Я сам почти два года в камере проторчал. Видишь вот это? Когда-нибудь задумывался над тем, откуда это у меня?
Теодор расстегнул правый рукав рубашки и, задрав его до локтя, продемонстрировал собеседнику размытую бледную татуировку в виде старинной бумажной книги. Судя по тёмно-синему цвету и неровным линиям, рисунок был сделан явно не в тату-салоне.
Сократ, конечно, и раньше замечал эту отметину и даже догадывался о её происхождении.
– Да, мать рассказывала, что ты сидел в тюрьме… Только я так и не понял, за что.
– Вот за это.
– За то, что был архивариусом?! – поражённо воскликнул молодой человек.
– Именно, – кивнул старик. – Причём мне очень повезло. Для многих моих друзей, коллег всё закончилось гораздо хуже…
Дед вернул рукав на место. Глаза его опять остекленели. Лицо приобрело печальное выражение.
– А я, вот, тоже в последнее время, что-то… устал от телека, – выждав небольшую паузу, решил сменить тему разговора Сократ.
– Ой ли?! – Старик оживился и посмотрел на внука с любопытством.
– Вернее, всё не так… Купил недавно крутой телек. Тридцать седьмая модель… Ты, наверное, даже не в курсах, что такие есть… Короче, бандиты на меня напали. Телек в драке сломали. И остался я…
Парень многозначительно развёл руками.
– У разбитого корыта.
– Ну, типа того. Даже телекомптера нормального дома нет… И вот тогда я задумался…
– Над чем же задумался?
– А нафига мне вообще этот телекомптер? Сериалы все надоели. Фильмы все видел. Передачи одни и те же…
Теодор вновь рассмеялся.
– Интересно девки пляшут! Наверное, тоже старость пришла? – шутливо предположил он.
– Даже не знаю… как это назвать… – растерянно произнёс молодой человек. – Может, и правда дело в возрасте. Но, вот… появилась в голове такая мысль, что живу я неправильно, что надо что-то поменять…