Я прошу тебя.
Не сажай Сураку на кол.
НИЧЕГО ИНТЕРЕСНОГО НЕТ В СИДЕНЬЕ НА КОЛУ.
Пощади Сураку».
«Трухильдейр! — атаманша грозно сверкнула очами. — Проси, о чем хочешь.
Но только не о помиловании.
Мы — космопиратки.
Мужчин не милуем.
Тем более что закон.
Наш закон.
Зачем мы придумывали законы?
Придумывали законы не для того, чтобы щадить.
Это обычай.
Завтра Сураку посадим на кол.
Он встретится со своим другом.
Разве, это не милость?»
«Атаманша, — у меня в глазах поплыло. — А, если умрет ваша.
Космопиратка, если умрет?
То ее подругу тоже посадят на кол?
Или живой закопают?»
«Нет.
Наши суровые законы не относятся к нам.
Мы — женщины.
Мы себя любим.
Любим и охраняем.
Если умирает одна из наших, то ее подруга остается дальше жить.
Но…
Если у девушки есть друг.
Мужчина.
То — да!
Мужчину хоронят с девушкой.
Живьем мужчину сажают на кол».
«Атаманша, — я чуть из купальни не выскочил. — Я?
Йа в опасности?»
«Не беспокойся.
Не беспокойся за себя, Трухильдейр, — в тоне атаманши проскользнуло презрение. — Твоя подруга еще очень молода.
Молодая и здоровая.
Она не умрет раньше тебя».
ЛЮДИ ЖИВУТ, НО ДУМАЮТ О СМЕРТИ.
«Вот так утешила, — я подумал. — Не утешила.
А испугала еще сильнее».
Я огорчился.
Испугался.
Разумеется, я уже не думал о Сураке.
Утром его посадили на кол.
Сурака не просил пощады.
Он вопил проклятия в мой адрес.
Словно я виноват в его беде.
Я же печалился.
Все время думал о том, чтобы моя подруга не заболела.
Она кофе себе наливает.
Я отнимаю чашку.
Снимаю пробу.
Боюсь, что подруга обожжёт язык.
И умрет от испуга.
Или она гуляет.
Я с ее пути камни убирают.
Чтобы подруга не споткнулась.
А то споткнется.
Упадет.
Пробьет голову.
Или на штырь насадится.
Следил я за подругой.
Следил!
Следил!!
Да и не выследил.
СЛЕДИЛ ТАК, ЧТО СЛЕДИЛКИ СЛЕЗИЛИСЬ.
Космопиратки полетели на разбой.
Вернулись.
На носилках раненую несут.
Мое сердце забилось.
Как курица в клетке билось.
Сердце стучало.
Я чувствовал.
Догадывался, что мою подругу ранили.
Не просто ранили.
А назло мне ранили.
Смертельно ранили.
Так и случилось.
Прошло немного времени.
Произошло то, чего я боялся.
Моя подруга не выздоровела.
Скончалась от ран.
Раны, несовместимые с жизнью.
По обычаю космопиратки пришли утешать.
Меня утешали.
Нарядили меня в роскошные одежды.
Атаманша поцеловала меня в лоб.
Даже слезинку утерла.
Мою слезу.
«Атаманша, — я не сдавался. — Если суждено мне.
Мне умереть.
То не сажайте на кол.
Какая вам разница?
Похороните меня.
Живьем похороните.
Вместе с моей подругой.
ПОД ЗЕМЛЕЙ ВЕСЕЛЕЕ, ЧЕМ СИДЕТЬ НА КОЛУ.
Я так утешусь».