Что же ты раньше не сказал?
О драгоценностях?»
«Вы лишили меня голоса.
Обездвижили».
«Ты — не штатский.
Ты — капрал космодесантник.
Должен был сопротивляться.
Сжал бы зубы.
Через силу сражался бы».
«Тогда бы меня обвинили.
Обвинили в нападении на сотрудников Тайной Имперской Канцелярии.
Да и не смог бы я…»
«Трухильдейр!
Ты виноват.
Виноват во всем».
«Йа?»
«Хочешь удар антипозитронным током?»
«Нееет!»
«Тогда признавайся».
«Признаюсь.
Мне терять нечего.
В чем я должен признаться».
«Эх, Трухильдейр, Трухильдейр, — дознаватель протянул.
Печально протянул. — Мы бы с тобой поделили.
Поделили бы драгоценности.
Поровну».
Я же подумал:
«Врет он все.
Ничего бы мне не досталось.
Может быть, даже хорошо, что атаманша космопиратка сбежала с драгоценностями.
Иначе дознаватель все забрал бы себе.
А я — лишний свидетель.
Лишние свидетели быстро умирают.
От разрыва сердца умирают.
В тюремной камере…»
ПРИЗРАЧНО ВСЕ В ЭТОМ МИРЕ БУШУЮЩЕМ.
«Трухильдейр, — дознаватель принял решение. — Ты виновен.
Виновен в том, что предал нашего Императора.
Я даже не предлагаю тебе искупить вину.
Кровью искупить.
Твое преступление огромное.
Завтра тебя казнят. — Дознаватель собрал папки со стола. — Сейчас за тобой придут.
Придут судебные исполнители. — Произнес с нажимом. — Уведут в камеру.
В камеру смертников». — Дознаватель Тайной Имперской Канцелярии посмотрел на лампочку.
Медлил.
Я же ничего не мог произнести.
У меня отнялся язык.
Отнялся от страха.
От ужаса.
От безысходности.
ОТ БЕЗЫСХОДНОСТИ ЯЗЫК ОТВАЛИВАЕТСЯ.
Дознаватель не уходил.
Через пару минут закричал.
Закричал зло:
«Сикорский!
Что ты копаешься?
Тебе ничего доверить нельзя».
«Сейчас!
Сейчас, господин майор Потифон», — раздалось из голографа.
«Идиот! — дознаватель заорал. — Здесь же подозреваемый.
Жухрайский шпион.
Ты же ему выдал мое имя.
И звание выдал».
И тут…
Свет погас.
«Свет отключили, — дознаватель произнес громко. — Электричества нет.
Все системы отключились».
И вышел.
Не закрыл дверь.
«Системы отключились? — Я почувствовал.
Мои оковы упали. — Я свободен?
Могу бежать? — Я подбежал к двери. — Открыто.
Коридор пуст. — Я добежал до второй защитной решетки.
Открыл ее.
Просто открыл. — Остался пункт наблюдения.
Кабинка наблюдения. — Я пополз.
Полз по полу.
Боялся.
В любой момент могут обнаружить.
Обнаружат мой побег.
И тогда… — Тогда что? — я мысленно засмеялся. — Меня накажут?
Так ведь завтра все равно казнят».
Я прополз мимо охранников.
Они смотрели в другую сторону.
Вскоре я оказался снаружи.
Снаружи строгого Дознавательского корпуса.
Выбежал на улицу.
Около меня остановился фургон.
Черный фургон.
Дверь отъехала:
«Товарищ! — Меня ласково поманили.
Поманили из фургона. — Прыгай к нам.
Мы — свои!»
ЕСЛИ РЕШИЛ ПОМОЧЬ, ТО, ЗНАЧИТ — СВОЙ.