Успел Патефонский испугаться?
Почувствовать смерть успел?
Загадка».
И достал бытылку.
Бутылку рома:
— Антакольский?
Выпьем?
Выпьем за любовь? — и засмеялся.
Хрипло.
Как всегда смеялся.
МЕРТВЫЕ МОГЛИ БЫ МНОГО РАССКАЗАТЬ.
Ночью капитан Дрейк не мог заснуть.
Почему-то всплывал Патефонский.
Патефонский и его рассказ.
В картинках мелькала жухрайка Нэнси.
Голая, разумеется.
Еще капитан Дрейк спорил.
Спорил сам с собой:
— Можно было пощадить.
Пощадить Крыса.
Я бы принял его в команду.
Патефонский согласился бы.
Почел бы за честь.
Ведь у него нет ничего.
А я бы дал ему друзей.
Еду.
Выпивку.
Жилье.
Надежду на будущее дал бы. — И тут же сам себе отвечал: — Крыс Патефонский предал бы меня.
Он же — Крыс.
Нельзя его было щадить.
Он пришел воровать.
Воровал у меня.
И продался Маркусу.
Маркус хотел моего позора.
Смерти желал.
А крыса Патефонский ему помогал. — И снова. — А может?
Надо было сначала поговорить?
СЕМЬ РАЗ СПРОСИ, ОДИН РАЗ ГОЛОВУ ОТРЕЖЬ.
Дрейк поднялся с дивана.
Подошел к иллюминатору.
Любовался системой трех звезд.
Вдруг услышал.
— Звуки? — Ноздри капитана затрепетали. — Звуки со стороны трюма. — Остались еще крысы?
Вряд ли.
Антакольский и его команда – профессионалы.
Не оставляют врагов.
Антакольский чует.
Сами, как крысы. — Дрейк вышел в коридор.
Внезапно увидел в темноте.
Внизу. — Прыгающие лучи света?
Два луча двигались параллельно.
Затем один исчез.
И другой пропал.
Кто это может быть?
Мои космопираты?
Прячут от меня пойло?
Зачем прятать?
Я же разрешаю.
РОМ НА БОРТУ ПИРАТСКОГО КОСМОЛЕТА — КАК МОЛОКО ДЛЯ МЛАДЕНЦА.
Люди Антакольского?
Все тихо.
Лазутчики Маркуса?
Другие посторонние?
Кто бы ни был.
Нужно сказать Антакольскому.
Капитан Дрейк побежал к его комнате.
Не постучался.
Распахнул дверь.
Мелькнуло:
«Антакольский не закрывает на замок.
А кого ему бояться?
Его все боятся».
Дрейк задержался у агробуфера.
Подождал.
Глаза привыкли к полутьме.
Пробрался к койке.
Антакольский лежал на животе.
Обхватил рукой подушный валик.
Уткнулся лицом в изгиб локтя.
Обнаженная спина.
Не спина, а — космодром.
Она выделялась темным пятном на белоснежной простыне.
Дрейк склонился.
Легонько коснулся плеча.
— Антакольский?
НЕ БУДИ СПЯЩЕГО ЗВЕРЯ.
Дрейк ожидал, что Антакольский вскочит.
Резко вскочит.
Выхватит из-под подушки бластер.
Может быть ударит его.
Головой в подбородок.
— Дрейк? — Антакольский открыл глаза. — Я тебя почувствовал.
Когда ты вышел из своей каюты.
Что надо?
— Происходит странное, — капитан Дрейк, словно оправдывался..
С трудом выговаривал слова. — Не могу сказать точно.
Но мое сердце стучит.
Опасность?