Типа высоко взлетела. — Капральша Зоя снова вздохнула. — Луиза!
Если высоко взлетишь, то не забывай нас.
Или…
Тебя расстреляют».
«Расстреляют?
Меня? — Я распахнула глазища. — За что?
Я даже не успела повоевать.
Не успела совершить преступление.
Преступление против армии?»
«Я слышала.
Слухи разные ходят.
Может быть, твой обидчик дошел до верхов.
А Имперская армия скандалов не любит.
Будут тебя судить закрытым военным трибуналом.
У трибунала на все один исход — расстрел».
РАССТРЕЛ — НЕ РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ.
«Ой, Зоя!»
«Я тебя предупредила, — капральша сжала губы. — Луиза!
Тебе выбирать.
Если боишься…
То по пути в штаб округа…
Можешь…
Ну, сама понимаешь.
За тобой следить не будут».
«Сбежать?»
«Я этого не говорила», — капральша закончила разговор.
Я же задумалась.
Вдруг, правда, расстреляют.
Наставник Антифриз наговорил на меня еще кучу гадостей.
Самое простое, что он мог соврать — то, что я не уважаю нашего Императора.
Ложь.
Но бывает ложь, которую невозможно опровергнуть.
И меня…
Как неблагонадежную…
Расстреляют.
На всякий случай».
РАССТРЕЛ РЕШАЕТ ВСЕ ПРОБЛЕМЫ.
Я не сбежала.
Позже я узнала.
Капральша Зоя говорила не от себя.
Ей приказали.
Подстрекательство к побегу — проверка.
Проверка — сбегу ли я.
И угроза расстрела — тоже проверка.
Армия – не конюшня.
В армии людьми не разбрасываются.
Штаб округа поразил меня.
«Великолепное!» — Я рассматривала огромное здание.
На крышах системы наблюдения.
В подвалах — системы контроля.
Внутри штаб округа был еще шикарнее.
Мягкие ковры.
Они заглушали шаги.
В галерее — портреты.
Портреты великих Имперских космоадмиралов, космомаршалов и космогенералов.
Меня провели в кабинет.
В отдельный кабинет.
«Никого нет, — я огляделась.
Присела в кресло. — Наверно, все на совещании.
На очень важном.
Настолько важном, что я не важнее, чем совещание в штабе округа».
Я рассматривала ноготочки.
Ноготочки у меня — загляденьице.
В ДЕВУШКЕ САМОЕ ГЛАВНОЕ — МАНИКЮР.
«Не хотят не надо. — Я зевнула.
После ночных учениях хотела спать.
Всю ночь сидели в окопах.
По нам стреляли андроиды. — Не буду тратить время.
Солдатка спит.
Служба идет».
Я заснула.
Проснулась через час.
(Засекла время, когда собиралась спать)
«Мы просмотрели видео», — за столом сидел мужчина.
Неопределённых лет чел.
Ему можно дать двадцать восемь.
А можно и пятьдесят шесть.
Безупречный костюм.
Но не военное обмундирование?
Штатский?
Он как бы продолжал наш разговор.
Ни намека на то, что я спала.
Может быть, потом съязвит по поводу моего сна?
«Может быть, по мне уже принято решение, — я похолодела. — Уже.
Того.
Военный трибунал решил.
Расстрелять меня.
Без меня меня расстреляют».
«Взгляни, Луиза», — допрашивающий включил голограф.
«Йа?
Наставник Антифриз? — Я смотрела запись. — Какой ужас!
В комнатке была камера?»