«У нас везде записывающие устройства».
«У кого это — у вас?»
«Даже в душевых.
И в туалетах».
САМОЕ ИНТЕРЕСНЫЕ ЗАПИСИ — СО СКРЫТЫХ КАМЕР В САУНАХ.
«Извращенцы», — я фыркнула.
Поняла, что на мои вопросы вопрошающий не будет отвечать.
Или только — частично.
Или на те вопросы, на которые захочет.
Остальные мои вопросы — игнорирует.
«Что тебя ужаснуло?
На записи.
Луиза?
То, как ты себя вела?
Как избила почтенного наставника?»
«Меня это не волнует, — я зашипела. — То, что я его избила.
А ты…
Мужчина мужчину защищает
Герой нашелся.
Я бы еще добавила Антифризу.
Пару пощечин. — На последних словах я посмотрела с вызовом.
В глаза допрашивающего.
Пусть понимает, как хочет.
Я намекнула, что и ему могу дать.
Пару пощечин. — Меня ужаснул мой вид.
Волосы всклокочены.
Лицо красное.
Рот перекосило.
Какая-то угловатая вышла.
Знала бы, что за мной посматривает камера…
Я бы приоделась.
И вела бы себя…
Красивее вела бы себя».
«И все?
Луиза.
Это не так важно.
Даже, если бы Антифриз тебя убил».
«Не важно?
Если бы меня убили?
Да что вы за люди?»
СМЫСЛ ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ В ТОМ, ЧТОБЫ ВРЕДИТЬ ДРУГИМ ЛЮДЯМ.
Я не смогла.
Потянулась.
И…
Отвесила пощечину.
Вопрошающему.
«За то, что тебе не важно, если бы Антифриз меня убил».
«Даааа, — мужчина потер щеку. — И…
Не набросился на меня.
Продолжал бубнить.
Свою линию. — Мы проанализировали.
В гимназии ты избила Наставника.
Затем еще раз добавила ему, когда он прилетел.
С космополицейскими прилетел».
«Он пожелал, чтобы я сдохла на войне».
«И…
Еще ты не послушала полицейских.
Не выполнила их требование.
Не встала на колени.
Руки не завела за голову.
Аналитикам будет любопытно.
Ты мне пощечину отвесила.
Луиза!
Твоя жизнь расцвечена пощечинами?»
«Моя жизнь — моя жизнь, — я пропищала. — Ну, проанализировали.
И что поняли?
Что решили?
Я — буйная?
Неуравновешенная.
Не поддаюсь дрессировке?
И меня присудили.
Военный трибунал уже все решил?
Скажи».
Уголки моих губ растянулись.
Допрашивающий тянул время.
Щелчком сбил пылинку с левого плеча.
Невидимая пылинка.
Я повторила его жест.
Щелчком сбила невидимую пылинку с моего левого плеча.
Передразнила мужчину.
Издевательство.
Допрашивающего это задело.
Кажется, задела моя наглость.
ДЕЛАЙ ТАК, КАК ПОСТУПАЕТ ТВОЙ СОПЕРНИК, И ЭТО ЕГО РАЗОЗЛИТ.
«Когда ты заснула, Луиза, — снова нет ответа на мой вопрос, — я подумал, что ты притворяешься».
«Не поняла».
«Во сколько ты вернулась в казарму?
После учений?»
«В пять утра.
Мы приползли с учений.
Только успели принять душ.
Душ, где вы наверняка установили подсматривающие камеры…
А в пять тридцать — подъем…»
«Так не могло продолжаться долго».
«Я готова.
Готова к сегодняшнему дню. — Я кусала губки. — К чем наш разговор?
Решили меня расстрелять?