Я не могу это остановить.
Ведь я твоя кормилица.
Но…
Кантоци!
Ты слишком напорист.
Я таю.
Как сливочное мороженое таю.
И…
Это последняя моя здравая мысль.
Мозг затуманивается».
ПЕРЕМЕННАЯ ОБЛАЧНОСТЬ В МОЗГУ, МЕСТАМИ ТУМАН.
«Мы этого хотели, Германика.
Правда!» — Я снова протянул руки.
«О, Кантоци!
Кантоци!!»
«Мягкая.
Душистая.
Нежная. — Я хрипло шептал. — Прекрасная моя кормилица».
Стук в дверь.
Неожиданный стук.
Словно призрак стучался.
Я забился под кровать.
Потом вспомнил. — Я у себя дома.
Выбрался из-под кровати».
«Кантоци! — раздался голос за дверью.
Голос моего отца.
Но это мог быть и андроид.
Двойник отца. — Дверь бронированная.
Я не могу к тебе войти.
Ты уже проснулся?»
«ПапА! — Я ответил после паузы.
Словно я только что проснулся. — Я встал.
Почти.
Что случилось?»
Я слышал дыхание Германики.
Частое и неровное.
«Прилетел дон Курвуазье.
Со своими мальчиками.
Их трое.
Они хотят с тобой познакомиться.
Я дал им воды.
Простой воды.
Они ждут тебя в бассейне».
«Я сейчас.
Спущусь…» — Я произнес.
Тихо выругался.
«Кантоци!
Не торопись.
Я покажу им наших крокодилов».
КРОКОДИЛ В БАССЕЙНЕ — ВЕСЕЛО.
Я моя кормилица Германика лежали.
Не шевелились.
Потом я встал.
Натянул стринги.
Германика приводила в порядок волосы.
«Германика?»
«Да, Кантоци».
«Ты жалеешь?
В тебе осталось?»
«Нет!»
Германика вскочила с диванчика.
Сняла платье.
Обнаженная прошла в ванную.
«Тебе не стыдно?» — я усмехнулся.
«Стыдно?
Мне стыдно, Кантоци? — Германика остановилась.
Уперла кулачки в талию. — Да.
Кантоци.
Мне стыдно.
Стыдно за тебя.
Я не должна была позволять.
Не должна была тебя угощать своим молоком.
Бесплатно не должна была».
БЕСПЛАТНО НИКТО НЕ ДОЛЖЕН.
«Я так и думал, — я ответил насмешливо. — Ты во всем видишь корысть.
И не сдаешься.
Если тебе не платят, то не сдаешься.
Боишься?
Боишься, что я расскажу всем?
Как ты пришла?»
«Ты шантажируешь меня?
Кантоци? — Германика рассмеялась. — Знай же!
Я нарочно к тебе пришла.
Все записывала на голограф.
Твои ахи.
Твои охи.
Твое чмоканье.
Ты выглядел, как младенец.
Кантоци!
Но тебе уже восемнадцать лет.
Подумай!
Что скажут члены правления консорциума, когда увидят тебя младенцем?
Выберут ли тебя Главой?
Я думаю — нет!
И отец перепишет завещание.
Так что, Кантоци…
Ты мне должен».
«Ах, ты хитрая!»
«Что мне делать, Кантоци?
Я была твоей кормилицей.
Кормилицей сына богача.
Теперь я осталась без средств.
Без средств к существованию.
На хлеб хватает.
И на молоко…
Но на большее — нет.
Я же хочу блистать!
Так что, Кантоци!