Заросла густым волосом.
ШЕЮ НАДО МЫТЬ И ПОДСТРИГАТЬ.
Мне выделили флигель.
Роскошный флигель.
Я сразу разделся.
Прыгнул в купальню.
Наслаждался водой с лепестками розы.
Еще я ел сливы.
Потому что меня не угостили ужином.
«Кантоци»! — Кураре вошла.
«Между прочим, — я скорчил недовольную гримасу, — Я купаюсь.
Голый.
Могла бы постучаться».
«А ты?
Ты стучался?
Когда мы купались?
Ты схватил меня.
Без стука схватил. — Кураре задыхалась.
Гнев обезобразил ее прекрасное лицо.
Перекосил. — Кантоци.
Ты выглядишь потрясающе!»
«А ты нет.
Вернее, ты тоже красивая.
Но сейчас перекошенная».
«Не обращай внимания на мой гнев», — девушка облизнулась.
НА ГНЕВ НЕЛЬЗЯ ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЯ, ПОТОМУ ЧТО ГНЕВ НЕВИДИМЫЙ.
Я поднялся.
По мраморным ступеням вышел из купальни.
Запахнул халат.
Я преодолевал напряжение.
Внутреннее напряжение.
Старался вести себя естественно.
Как можно естественнее.
«Кантоци?»
«Да, Кураре».
«Расскажи.
Почему ты здесь?»
«С самого рождения рассказать?»
«Нет.
Процесс твоего рождения меня не интересует».
«А меня интересует, — я задрал подбородок. — Для меня процесс моего рождения — самое главное в жизни».
Но все же я рассказал.
Рассказал, почему оказался во дворце ее отца.
«Я обещаю, — Кураре склонила головку.
Головка у нее очаровательная. — Обещаю тебе помочь.
Ты поступил со мной грубо.
Прыгнул на плечи.
Затем тащил за волосы.
Но я на тебя не сержусь.
Я увидела в тебе мужчину.
Настоящего мужчину.
Напористого.
Ты не тратил время на слова.
На пустые слова.
Сразу начал действовать.
Мы даже не познакомились.
А ты уже меня тащил…»
«Кураре! — Я повел руками. — Дворец твоего отца…
Он…
Кому достанется все это богатство?
Когда ваш отец того…
Умрет…»
НАСЛЕДСТВО РАЗРУШАЕТ СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ.
«Дворец? — Кураре быстро-быстро моргала. — Кому достанется?
После смерти моего отца?
Я даже не думала».
«Кураре! — Я воскликнул. — Нельзя быть беспечной.
Настолько беспечной.
Твои сестрички наверняка уже подумали.
Тайком от тебя переписали имущество на себя.
Бабовер Красное Лицо умрет.
Или погибнет со славой.
Твои сестры получат дворец.
Тебе же ничего не достанется.
Ты останешься с голой ж…й.
Прости за грубое слово.
У тебя не ж…а.
У тебя попка».
«Что же мне делать?» — Кураре всплеснула ручками.
«Помоги мне.
Я помогу тебе.
Кураре!
Я знаток в наследственных делах…»
«Тогда…
Кантоци.
Позволь.
Я угощу тебя».
«Угостишь?
Меня?»
«Ужином!»
«Ах, ужином! — Я рассмеялся. — Ужином угостишь.
Я другое подумал.
Но и ужин — хорошо.
А то от слив у меня десны разъело.
И язык распух».
НА ХАЛЯВУ И КИСЛОЕ СЛАДКИМ КАЖЕТСЯ.
«Мне тебя жалко, Кантоци.
Вроде бы взрослый.
А выглядишь младенцем.