С нашей – жухрайской — точки зрения.
Но…
Что-то человеческое в вас есть».
«Космоадмирал жухрайский?»
«Да, Лизбет».
«Ты так и не догадался?
Не понял, кто из нас конструктор?
Кто твои загадки отгадывал?»
«Убавь струю, — жухрай смеялся. — Я чувствую угрызения совести.
Но не из-за того, что ты нас поливаешь.
Я не угадал…»
«Так знай!
Я!
Йа — он! — Лизбет убавил струю. — Я признаюсь!
Я — тот самый!»
«Ну, если не врешь, — жухрай злодей глаза сузил. — Расскажи.
Почему ты решил, что в коктейлях кровь человеческая?»
«Я узнал.
Провел анализ коктейлей.
Просмотрел запись голографов наблюдения.
Служка отеля…
Готовил коктейли для нас.
Палец случайно порезал.
Кровь из пальца в смесь брызнула».
КОКТЕЙЛЬ С КРОВЬЮ.
Космоадмирал призвал слугу:
«Признавайся, безродный!
Вчера в коктейли твоя кровь попала.
Получается, что наши враги.
Имперцы пили нашу жухрайскую кровь?»
«Смилуйся, великий космоадмирал!
Не расстреливай меня.
Не бросай в звезду.
Вчера я коктейли готовил.
А девушки платья примеряли.
Я загляделся.
Палец порезал.
Много крови потерял.
Вся моя кровь в коктейли ушла».
Космоадмирал прогнал слугу.
Затем вызвал обратно.
Залепил ему пощечину.
Снова прогнал.
Потом опять вызвал.
Дал пинка.
И прогнал.
Снова вызывал.
Но слуга уже не являлся.
Уволился слуга…
Космоадмирал от злости зубами скрежещет.
Спрашивает Лизбета опять:
«Теперь скажи…
Почему ты решил, что пирожные на женском молоке?»
«Твоя кондитерша грудью младенца кормит.
Я подсматривал.
Капли молока в пирожные попали».
«Пригнать! — Космоадмирал за кондитершей послал: — Верно ли, что твое молоко в пирожные попало?»
«Космоадмирал! — Кондитерша задрожала.
От злости задрожала.
В негодовании лицом покраснела. — У меня сынок.
Маленький сынок.
Я его одна воспитываю.
На гроши, которые зарабатываю от продажи пирожных.
Пособие маленькое.
В Империи вражеской, наверняка, матерям одиночкам больше платят.
Няньки у моего сыночка нет.
Приходится на работе сыночка держать.
Кормить.
Я продукты домой забираю.
Иначе с голода погибли бы.
Ты же…
Когда мой сынок станет совершеннолетним, его в нашу жухрайскую армию заберешь.
Мне спасибо не скажешь.
И как ты смеешь сейчас меня упрекать.
Подумаешь!
Капли молока в пирожные упали.
Вы меня благодарить должны!»
ПИРОЖНЫЕ С МОЛОКОМ ЛЮБИМОЙ ЖЕНЩИНЫ.
«Вот тебе, добрая женщина. — Космоадмирал жухрайский боялся.
Боялся гнева матери одиночки. — Возьми серебряный наш жухрайский доллар.
Не Имперский!
А – наш!
Хотя…
Серебро, оно везде серебро.
Воспитай на этот доллар достойного жухрая.
Для наших космовойск!»
Проводил кондитершу до дверей.
До дверей сауны.
Космоадмирал вернулся.
Возвращаются все, кроме любимых женщин.
Космоадмирал не был любимой женщиной.
Поэтому он вернулся.
Ярость свою на Лизбета обрушил:
«Как?
Как ты догадался, что кровати в номере — для любви созданы?»