Глупая мысль.
У преследователей датчики.
Мигом меня найдут.
Особенно — в заброшенном доме. — Каталина выбежала на улочку.
Деревенская ухоженная улочка.
Даже небольшая площадка.
С остановкой местного квадрибуса.
— Нет у меня денег на проезд, — Каталина побежала по дороге.
Вниз побежала. — В транспорте меня легко поймают.
Или сдадут в местную полицию.
— Мамка!
Млеко!
Яйки давай!
Самогон! — сверху раздалось ржание.
— Наркоторговцы хотят выпить, — Каталина бежала вниз.
По ровной дороге.
По проезжей части. — Алкоголь — лучшая передышка для мужчин.
Выпьют молочка.
Молочко с местной жухрайской водкой.
Хм.
У жухраев все жухрайское: молоко, яйца, водка.
Считается ли империец предателем, если кушает вражеское — жухрайское? — Каталина сбавила ход.
ТОТ, КТО КУШАЕТ ВРАЖЕСКОЕ И ПЬЕТ ВРАЖЕСКОЕ — СЧИТАЕТСЯ ПРЕДАТЕЛЕМ.
Восстанавливала дыхание.
— Рано обрадовалась! — Каталина услышала шум приближающегося квадрибуса. — Я не поехала.
А наркоторговцы, наверняка на квадрибусе едут. — Каталина резко свернула.
Побежала по тропинке.
Ближе к подножию гора была изрезана тропками.
Крестьяне жухраи пасли в горах овец, коз и коров. — Угадала. — Каталина старалась не упасть. — Квадрибус остановился.
Мои преследователи высаживаются.
Ржут.
Наверно, угостились у доброй хозяйки. — Каталина выбежала на площадку. — Все!
Гора закончилась.
А что началось?
Жухрайское поселение! — Каталина метнулась в узкую улочку.
Поймала на себе удивленный взгляд.
Паренек лет двенадцати вытаращил глаза.
— Что смотришь? — Каталина захрипела. — Ты на мне взглядом дыру прожжешь.
— Дык ты уже, — паренек захихикал. — Того.
— Я?
Того? — Каталина опустила взгляд. — Да.
Я уже того. — Каталина охнула.
От платья почти ничего не осталось.
Острые камни изрезали.
Колючки истерзали платьице.
— Дружок! — Каталина присела на корточки.
Глаза жухрайского паренька еще сильнее выпучились. — У тебя есть одежда?
В доме одежда?
Женская!
Я дам денег.
Потом дам. — Ни денег у Каталины.
Ни аптечки.
Только разодранные туфли.
И клочки платья.
У КОГО НИЧЕГО НЕТ, ТОТ НЕ ЗАПЛАТИТ.
— Мама! — паренек завопил. — Оборванка меня обижает!
Голодранка злая.
Бродяжка опасная!
Спаси меня, мама!
— Да чтоб тебя! — Каталина разозлилась бы.
Но не могла злиться. — Вы все что ли здесь такие? — Не сказала — «жухраи».
Жухраи — это уже политическое. — Или только в курортных городках?
— Бано! — за забором загремела цепь. — Беги домой!
Я сейчас Трезора спущу с цепи.
Отец за бластером побежал.
— Спасибо мальчик! — Каталина прошипела зло. — Ты упустил свой шанс.
Ведь ты мог бы со мной…
Я бы тебе… — И нарочно не досказала.
Пусть мальчик всю жизнь мучается.
Ругает себя за то, что потерял.
Что упустил с Каталиной.
Конечно, Каталина не допустила бы.
Но на словах надо было отомстить.
ПОСЛЕ ДРАКИ КУЛАКАМИ РАЗМАХИВАЙ.
Каталина не стала дожидаться.
Не дожидалась наркодогонятелей.
Не ждала отца мальчика.
Отца с дробовиком.
И тем более не мечтала о встрече с цепной собакой.