— Белые камушки.
А где желтое?
— Это не камушки, — капрал Вермут вышел вперед.
Опустил бластер. — Это — бетонные плиты.
— Мы не можем улететь, — Ио мило улыбнулась капралу.
И Сантьяга одарила улыбкой.
Но не столь нежной.
«Это потому что я ниже по званию, — Сантьяга догадался.
Сердце заныло. — Ничего страшного.
Дослужусь до майора.
Тогда все красавицы будут мне улыбаться.
Амаксиклабка станет моей.
Хотя…
Когда я дослужусь до майора…
Тогда у Амаксиклабки будут внуки.
Я лучше найму себе секретаршу.
Молоденькую…»
МЫСЛИ О ДЕВУШКАХ СПОСОБСТВУЮТ РОСТУ.
— Почему же вы не можете? — Дон капрал Вермут задал игривый тон. — Не можете улететь.
— У нас колесо спустило! — Каталина приложила пальчик к губкам.
— Но на вашем транспорте нет колес.
— Правда? — Каталина наклонилась.
Показалась попка.
С аккуратненькими трусиками.
Нууу, как трусики.
Нечто прозрачное.
Невесомое.
«Да они с нами заигрывают! — Сантьяга сглотнул слюну. — А что?
Может быть.
Они же не знают, что у меня семья.
Дети.
Поэтому заигрывают с нами.
Одна без трусиков.
Другая в трусиках — которых, словно и нет.
Третья.
Третья себя еще не показала».
— Дяденьки! — Каталина смотрела под базу гравимобиля. — Действительно!
Нет колес.
— Мы — туристки! — Цветочек сложила ладошки вместе. — Заблудились.
— Грибы искали? — Капрал Вермут пошутил.
Девушки с готовностью улыбнулись.
— Нет.
Мы вас искали! — В руках Ио оказался арбалет.
ДВЕ СТРЕЛЫ — ДВЕ ЖИЗНИ.
— Вот и все! — надзиратель Сантьяга сучил ногами.
Рукой зажал стрелку.
Стрелка, разумеется, не вынималась.
Потому что с зазубринами.
Перегородила горло. — Я же мечтал.
Размечтался.
Девки.
Без трусиков.
Об Амаксиклабке мечтал.
Боялся, что меня выгонят с работы.
Переживал о том, кто семью мою прокормит.
А сейчас.
Когда до смерти осталось несколько мгновений…
Все кажется маленьким.
Несущественным.
Глупо, что я над пустяками заморачивался.
Словно собрался жить вечно».
Сантьяга затих.
Капрал Вермут умер еще раньше.
Они не видели, как три туристки бластером сделали проход в стене.
Затем прошли еще две стены.
Да, если бы капрал и его подчиненный видели бы.
То уже ничего не смогли бы поделать.
И штурм тюрьмы казался бы незначительным и маленьким, как сужающаяся жизнь…
ЗА МИГ ДО СМЕРТИ ЧЕЛОВЕК ОСОЗНАЕТ, КАК ГЛУПО ЖИВУТ ЛЮДИ, НО НЕ УСПЕВАЕТ ПРЕДУПРЕДИТЬ ОСТАЮЩИХСЯ В ЖИВЫХ.
— Вторую прошли, — Ио сверилась с картой. — Дальше — комната свиданий.
Мой муж…
Хельмуташвили.
В третьей слева.
Пятнадцать метров.
Две стены.
— Вы хто? — в дыру в стене смотрели заключенные.
Теперь уже — не заключенные.
— Мы — ваша свобода! — Ио рявкнула. — Что сидите?
Освобождайте других.
Сами убегайте. — И шепнула Цветочеку и Каталине: — Пусть сеют панику.
— Умно! — Цветочек кивнула.
Каталина не кивнула.
Она занята работой.
Пробивала бластером очередную стену.
— Каталина! — Цветочек крикнула. — Опасность слева.