На два часа угол.
— Куда они? — Каталина среагировала мгновенно. — Со своими игрушками вышли против боевого бластера. — Широкая стена плазмы смела трех охранников.
— Теперь знают о нас, — Ио прикрывала сзади. — Подготовят что-нибудь посерьезнее.
Серьезнее, чем наш бластер.
— Ио!
На выход! — Цветочек приказала. — Найди нам другой транспорт.
Мне и Каталине.
И еще один транспорт.
Для тебя и для твоего мужа.
— Да, Цветочек, — Ио помедлила. — Вы справитесь?
— Очень.
Очень справимся.
Каталина уже пылает.
Пылает гневом.
Никто ее не остановит. — Цветочек поджала губки.
— Нет у меня никакого гнева, — Каталина отозвалась. — В бою я спокойная, как гранит.
И холодная, как лед.
— Гранитный лед, — Цветочек усмехнулась.
ЛЕДЯНОЙ ЛЕД И ОГНЕННЫЙ ОГОНЬ.
— Вот и цель, — Каталина пропустила Цветочек вперед.
— Заключенный?
Как имя?
— А кто спрашивает? — Мужчина лет сорока пяти пристально смотрел в глаза Цветочек.
— Я — Цветочек.
— Цветочек в белом платьице, — мужчина кивнул. — Я так и представлял.
Знал, что в стене возникнет дыра.
А из дыры выйдет Цветочек в белом платьице.
И ее подружка с грозным ВАО354.
Девочки, вы из какого кино?
— Скажи свое имя, — Цветочек процедила. — Иначе мы уйдем.
Нам наплевать.
— Мое имя слишком известно.
В определенных кругах известно. — Мужчина не поддался.
— Уходим? — Цветочек спросила Каталину.
— Ты — командирша.
Тебе решать! — Каталина пожала плечами.
— Почему я должен вам верить?
Может быть, вы — провокаторы?
Подсадные утки.
Если я убегу, то я буду виновен.
Я же — ни в чем не виноват.
Пока…
— Значит, уходим, — Цветочек двинулась к дыре. — Без тебя уходим.
— Эй!
Вы куда?
Нууу.
Мое имя — Хельмуташвили.
Я думаю, что провокаторы не стали бы спрашивать мое имя…
— Хельмуташвили.
Мы с Ио.
С Миленой.
— Милена?
Она.
— Ждет в транспорте.
— Вы — империйки? — Вопрос Хельмуташвили завис в воздухе. — Несомненно.
Долго же вы летели.
Спасать меня.
— Мы узнали о тебе меньше часа назад.
Не обольщайся.
КАЖДЫЙ ДУМАЕТ, ЧТО ОН — ВЕЛИЧИНА, И КАЖДЫЙ ПРАВ, ЧТО ОН — ВЕЛИЧИНА, НО МАЛАЯ ВЕЛИЧИНА.
— Я прикован, — Хельмуташвили зазвенел цепями.
— Что за дикость? — Цветочек и Каталина переглянулись. — Мы упустили из вида.
— Стул привинчен к полу.
Я прикован к стулу.
— Мы…
Мы думали, что ты просто сидишь в камере.
— Меня сегодня приковали.
До приезда особистов.
— Мы…
— Стреляй! — Хельмуташвили отозвался.
С нетерпением притопнул.
— В тебя стрелять?
— В цепи.
— Но угол разброса сто семьдесят пять.
Тебя заденет.
— Лучше пусть меня заденешь ты, чем особисты! — шпион Хельмуташвили зарычал на Каталину.
— Закрой глаза, — Каталина направила бластер.
— Будто бы я не знаю, — шпион закрыл глаза.
Засвистело.
Зашипело.
— Я поставила на самую малую мощность, — Каталина проблеяла. — Но все равно — горячо.
Цепи раскалились.
Твоя кожа шипит и горит.
— До свадьбы заживет! — Шпион вскочил.
— Ты женат! — Цветочек усмехнулась.
— Дайте бластер! — шпион протянул руку.