Жизнь – большая шутница.
— Газ! — Каталина почувствовала. — Парализующий.
Я.
Йа не смогу. — Каталина попыталась активировать гранату.
Но…
Пальцы не двигались.
Ничего не двигалось.
Моргнуть не могла.
Каталина не могла.
Ничего не могла.
Только – думать.
«Жухраи подбираются.
Медленно.
С осторожностью.
Я же…
Я же – кукла.
Тряпичная кукла.
Как же я отомщу за своих подруг?»
— Она здесь! — сержант жухрайских войск остановился в трех метрах.
Целился в Каталину. — Имперская диверсантка.
Груз при ней.
Серый чемоданчик.
«Значит, они тоже гонялись за серым чемоданчиком», — Каталина рыдала.
Рыдала без слез.
— Сарыльский! — лейтенат оттеснил сержанта. — Я нашел диверсантку имперскую.
Нашел и обезвредил.
— Гер лейтенант Светоч, — сержант заныл. — Я же…
— Молчать!
Трое суток гауптвахты.
За неповиновение.
— Есть трое суток гауптвахты! — сержант пробурчал. — За неповиновение.
Плюнул на землю.
И ушел.
У КОГО БОЛЬШЕ, ТОТ БОЛЬШЕ ПОЛУЧАЕТ.
— Шпионка, — жухрайский лейтенант присел на корточки. — Империйка проклятая.
А ты…
Красивая. — Жухрай пальцем провел по губам Каталины. — Я думал, что все империйки – уродки.
Нас так в школе учили.
Ты же — ничего! — жухрайский лейтенант опустил левую ладонь на грудь Каталины. — Груди у тебя налитые.
Как резиновые мячики.
— Ты еще ее попку не видел! — Раздалось за спиной лейтенанта. — А я видела…
— Кто? — Лейтенант вскочил. — Почему посторонние на объекте?
Сарыльский!
Разберись! — Последние слова жухрайского лейтенанта
— Лезвие кинжала перечеркнуло его горло.
И жизнь зачеркнуло.
Лезвие кинжала.
Женщина наклонилась.
Вколола Каталине.
— Ио! — Каталина не убирала гранату. — Ты?
Откуда здесь?
— Каталина!
Мы попрощались.
Я же сказала, что мы уже второй раз прощаемся.
Навсегда.
Но слово «навсегда» — растяжимое.
Я и мой муж здесь! — Ио помогла Каталине подняться. — Нужно торопиться.
— Ты их? — Каталина распахнула глазища. — Всех жухраев?
Прости.
Ты же тоже жухрайка…
— Плотонный удар, — Ио коротко пояснила. — Я и мой муж Хельмуташвили решили, что нельзя своих оставлять в беде.
Мы – жухраи.
Вы – имперцы.
Но так получилось, что мы стали близкими.
Дальше — все просто.
Угнали космофрегат.
Положили твоих врагов.
Ну и…
— Вы опоздали, — Каталина поднялась на борт космофрегата. — Все погибли.
Я тоже погибла.
МОЖНО ЖИТЬ И БЫТЬ ПОГИБШЕЙ.
— Прости, Каталина, — шпион Хельмуташвили кивнул. — Мы не успевали.
— Вы меня простите, — Каталина устало вколола себе нанороботов. — Вы могли бы вообще, не прилетать.
Это не ваше задание.
Вы не опоздали.
Груз у меня. — Каталина кивнула на чемоданчик.
И подумала:
«Что, если Ио и ее – так называемый – муж.
Номинальный муж…
Задумали хитрую комбинацию.
Все претенденты на чемоданчик устранены.
Кроме меня.
И они заберут его у меня. — Каталина мысленно усмехнулась. — Нет.
Ио могла бы отнять у меня чемоданчик.
Просто забрала бы.
Когда я сидела обездвиженная
Или убила бы.
И забрала».