«Конюх Герасимов соблазнил несовершеннолетнюю.
Тебя соблазнил».
«Я?
Йа — совершеннолетняя».
«Ты сбежала из дворца.
Я сразу закон издал.
О том, что твои годы теперь считаются – несовершеннолетием.
Конюха Герасимова казнили.
По закону повесили.
Теперь я верну прошлый закон».
ЗАКОН МОЖНО МЕНЯТЬ КАЖЫЕ ПЯТЬ МИНУТ.
«Отец!
Ты меня убедил. — Принцесса Санческа головку опустила.
Прекрасную головку. — Я пойду на кухню.
С голода умираю».
«Я с тобой! — император жухрайский с дочкой отправился. — Прослежу».
Принцесса Санческа на кухню пришла.
Командует:
«Поесть мне!
Самого наилучшего!»
В ответ принцессе — тишина.
Кухонные работники принцессу, словно не замечают.
«Хоть корочку хлеба подайте», — принцесса побледнела.
Снова нет ей ответа.
Она посмотрела на Императора.
Отец Император кивнул ей.
Принцесса Санческа сразу прозрела.
В который раз за день прозрела…
«Какая же я была дура, — принцесса Санческа закричала. — Дура, что променяла роскошь на конюшню».
Принцессе Санческе корочку хлеба подали.
За ее признание.
Император проследил…
Затем лично проводил дочку до ее новых аппартаментов — каморка под лестницей.
Там, где хранятся ведра, швабры и половые тряпки.
ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ, ДАЖЕ НАДО ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПЛАТИТЬ.
В Империи, в Галактиках для бедноты жили старик со старухой.
Бизнес вели булочный.
Булки выпекали.
Галактики были бедные.
Поэтому и булки пекли из опилок.
Но старик со старухой не жаловались на жизнь.
Ведь у них сыночек подрос.
Уже призывное свидетельство в Имперский космодесант получил.
Беда в том, что сыночек Шацкий глуповат был.
Никак не желал в космодесантники идти.
«МамАн!
ПапАн! — Сыночек Шацкий сигаретки курил. — Вы — булочники.
Кормите народ.
Пусть булки из опилок.
Но…
Опилки вкусные.
Полезные и питательные опилки.
Вы не боитесь, что вас жухраи убьют.
Спите спокойно.
Не просыпаетесь ночью от грохота гравитонных жухрайский пушек.
Я тоже хочу мирно жить..
Зачем же вы меня в космодесантники гоните?
Я не хочу умирать в космосе.
Не желаю с распоротым брюхом летать в Вечности.
Буду, как и вы, булки выпекать».
МИРНОМУ ВРЕМЕНИ — МИРНЫЕ РЕШЕНИЯ!
«Дурень, ты дурень, Шацкий, — отец булочник сокрушался.
Мать же только плакала.
Ничего не говорила.
Горько ей было, что сынок дураком вырос. — Имперская армия — почет и уважение!
Так ты – никто.
Даже еще не булочник.
Зато после службы в космодесанте ты — человек!
Почетный Империец!
Все будут тебя уважать.
Льготы тебе.
Пособия.
Выплаты.
В кабаках наливать бесплатно станут.
Все девки — твои.
Не жизнь, а — булка пшеничная с маком!»
«А, если меня убьют жухраи?»
«Сынок!
Все умирают.
Одни умирают от старости.
Другие умирают с честью!
Какая разница, сколько лет проживешь?
Зато, если во время космического сражения с жухраями погибнешь, то – слава!
Похоронят тебя с воинскими почестями».
«Неа! — дурак Шацкий затылок чешет. — Я на это не согласный». — И на посиделки к девкам летит.