С жухрайскими диверсантами!
Засадный полк жухраев прячется в той туманности.
Вы должны победить жухраев.
Возьмите их в плен.
Тот, кто справится с ними, тот отправится с Гершелем искать те — нужные мне — вещи».
Сэр Гордон закончил нас грузить.
Мы посовещались.
И один из нас отказался.
От записей отца отказался.
От участия в битвах отказался.
Он потерял семейные ценности…
Поэтому мы его поставили на склад.
На склад на ярмарке космофрегатов.
Он тебе по сто долларов давал.
И забирал обратно космофрегаты».
«Я — глупец! — Я хлопнул себя ладонью по лбу. — Я же мог сбежать.
На вашем дорогом космофрегате.
Сбежал бы.
Затерялся бы среди космических пиратов.
И две девушки ваши были бы моими.
А я всего лишь…
По сто долларов получал.
И был счастлив.
Беда в том, что от тех денег мне ничего не доставалось.
Я деньги отдавал Евгении.
А она делилась моими деньгами.
Делилась со своими друзьями Михайлович и Хотокама».
«Не все так просто, Гершель!
Ох, как все сложно.
Ты думал, что мы — дураки? — очередной дон Перетти схватил меня за ворот скафандра. — Неееет!
Мы не дураки.
Мы — фокусники.
У дураков нет роскошных космофрегатов.
И у дураков нет шикарных девиц.
Мы все предусмотрели…
Если бы ты украл наш космофрегат…
То долго бы не прожил.
Система защиты космофрегата выпустила бы газ.
Ну, знаешь, как газ выпускать…
Ты бы умер в удушьях».
«Я бы договорился с системой защиты.
Чем я хуже вас?»
«Гершель!
Если бы случилось чудо…
И ты обошел бы систему защиты космофрегата…
Ты все равно бы погиб.
Ты не смог бы содержать двух красавиц.
Они много требуют.
Тебе пришлось бы устроиться на три работы.
Ты работал бы, как крокодил.
И умер бы от истощения».
«Но твои девушки…
Они голые.
И бритые.
Им не нужны деньги на одежды.
И на стилиста по волосам им деньги не нужны». — Я пытался найти для себя хорошее.
«АХАХАХА! — дон Перетти расхохотался. — Ты ничего не знаешь!
Гершель».
«Да, дон Перетти».
ГОЛЫЕ ДЕВУШКИ БОЛЬШЕ ВСЕГО ТРЕБУЮТ.
«На голых девушках мы и горим.
Думаем, что справимся.
А затем оказываемся без всего.
Без штанов оказываемся.
Без денег.
Без имущества.
Без работы…»
«Получается, что я поступил правильно.
Правильно, что не обокрал вас.
Воровать — плохо».
«Нуууу, как сказать.
Воровать – плохо, когда у тебя воруют.
А когда наоборот… — Дон Перетти высморкался в скафандр. — Вернемся к нашему делу.
Мы нашли тебя.
Трое.
Один за другим.
Отправились к тебе.
Что случилось с моими двумя братьями — ты видел.
Ты знаешь.
Я сегодня попытаю счастья.
В последний раз.
Потому что я - последний.
Тот брат, который на складе, не считается.
Он безвольный.
Даже девушек лень ему завести.
Свяжи меня, Гершель.
И дай пинка.
Я улечу в туманность».
«Нога устала вам пинки раздавать», — я пробурчал.
Проклинал себя.
Проклинал братьев Перетти.
Проклинал Михайлович и Хотокама.
Только Евгению не проклинал.