Я поставил в спальне камеры».
«Извращенец».
«Зато узнал много нового».
«Умничка!»
«И…»
«Ударь меня!
Мой Гершель! — Евгения улыбнулась. — Михайлович и Хотокама часто меня били.
Я им деньги давала.
Кормила.
Все давала.
А они меня били.
И ты ударь». – Евгения подставила свое лицо.
«Евгения!
Я знаю, что ты — не настоящая.
Но лицо твое — голографически схожее.
Я не ударю твою голограмму.
Это — все равно, что бить свое отражение в зеркале».
«Гершель! — Евгения содрогнулась. — У меня имеются и другие секретики.
Кроме Михайловича и Хотокамы.
Но о них знаю только я.
Я и моя подруга Ксения.
Мы связаны заговором молчания.
Мы не признаемся.
Никому не признаемся.
Даже друг дружке.
Все это часто решается.
Самым жестоким образом.
Я сказала образом?
Я имела в виду — оргазмом.
Я тебе не рассказывала.
Не стану рассказывать и сейчас.
Я в этом уверена.
Годы меня научили.
Правда может быть сильнее оружия.
Поэтому я храню свои секретики.
Храню в самом темном углу сознания.
Никто не прочитает меня.
Никто не заподозрит, на что я способна.
Я давно хороню правду.
Самая жесткая правда в том…
Что я ее хороню.
Ты не копайся в моей головке.
Головка моя – очаровательная.
Ничего в моей голове не найдешь.
Зато в других местах — поищи». — Евгения захихикала.
«Не буду.
Не стану рыться там.
Жизнь моя — не экскаватор».
«Тогда накажи меня», — Евгения встала на четвереньки.
Прогнулась в пояснице.
ЛЮБИМЫХ НЕ НАКАЗЫВАЮТ.
«Не накажу тебя, — у меня в горле заскребло.
На глазах появились слезы. — Я прощаю тебя». — Я встал на колени.
Наклонился.
Поцеловал Евгению в губы.
В зале сразу стало светло.
Голограма исчезла.
Евгения сразу превратилась в…
«Тьфу.
Насколько же мерзкая система охраны, — я плевался.
Вытирал губы. — Биоробот.
Щупальца.
Выпученные глаза.
Похож на осьминога.
Электронный осьминог.
И я это поцеловал…»
Я плевался.
А контейнер открылся.
Стенки его стали прозрачными.
«Визор чудесный — раз, — я рассматривал вещички. — Карта тайных подпространственных переходов — два.
Антибозонные бомбы — три.
Полный комплект».
ВОТ, ЧТО ИСКРЕННИЙ ПОЦЕЛУЙ ДЕЛАЕТ.
Я обрадовался.
Покатил контейнер к выходу.
На обратном пути не увидел ни одной девушки.
Вернее — голограммы девушек.
ГЛАВА 776
КАТАЛИНА
«Обидное», — стало досадно.
Я передал вещички дону Перетти.
Он скакал, как ребенок, которому дали конфетку.
Я не хотел рассказывать, что произошло.
Но дон Перетти настаивал.
И я сознался.
Дон Перетти слушал меня внимательно.
Закатывал глаза.
В пикантных местах просил повторить.
В конце рассказа дон Перетти прослезился.
С чувством расцеловал меня.
Затем еще раз целовал.
И — третий раз целовал.
ЦЕЛОВАТЬ НУЖНО ТРИ РАЗА, ДЛЯ УКРЕПЛЕНИЯ.