Потом наблюдал за Михайлович и Хотокама.
Как они воровали.
С помощью моей сумки фокусника воровали.
Судью видел.
Префекта видел.
Как он в бутике в потайное отделение сумки прятал драгоценности.
Насмотрелся.
До слез насмотрелся я.
Особенно жалко было Евгению.
Она на улице искала…
Искала работу.
Я еще рыдал над Михайлович и Хотокама.
Они горбатились на плазмодиевых рудниках.
За несколько дней постарели.
На много лет постарели.
Согнулись.
Поседели.
Лица их покрылись волдырями.
Волдыри лопались.
Из них сочилось.
Сэр Гордон выключил визор.
«Я должен! — Я выпятил грудь. — Должен лететь домой.
Я помогу Михайлович и Хотокама.
Они мерзкие.
Но я с ними работал.
На почте работал.
Мы пили цикорий.
Из одного стакана пили.
И Евгению я освобожу.
Освобожу от рабства улиц».
«Мы тебя не станем уговаривать, — Дон Перетти сказал мне. — Гершель.
Тебе здесь нельзя долго оставаться.
У тебя нет разрешения жить на этой планете.
Здесь живут только богатые.
Ты же — нищий.
Но..
За твою доброту дам тебе дробовик.
Я обещал, что сделаю тебя начальником».
ГЛАВА 777
КАТАЛИНА
«Властелином?
Хозяином Вселенной?
Императором?» — Я загорелся надеждой.
«Нет.
Гершель!
Император у нас один!
Слава Императору!»
«Слава Императору».
«Бери дробовик, — дон Перетти протянул мне…
Оружие.
Слезы выступили на глазах дона Перетти. — Это очень древний дробовик.
Сейчас подобных не делают.
И запас патронов к нему.
Патроны — из прошлого.
Как жахнет дробью.
Так все твое сразу будет!»
«Спасибо! — Я с сомнением принял дробовик. — Дон Перетти…
Я не знаю.
Поможет ли мне дробовик.
Мне бы девушек.
И денег».
«Пшел вон!
Улетай с нашей планеты!
Попрошайка!» — Дон Перетти показал зубы.
И…
Тогда я опробовал.
Опробовал дробовик.
Я жахнул картечью.
Выстрелил над головой дона Перетти.
Дробовик грохнул, как все орудия космокрейсера.
Из ствола вырвалось пламя.
Все окутало едким дымом.
Меня чудовищной отдачей отбросило на кипарис.
Я протер глаза.
Они слезились ужасно.
Щипало везде.
В голове звон.
Дон Перетти сидел на корточках.
Голову прикрыл руками.
Как тюремный.
Затем он поднял голову:
«Вот так фокус! — Глаза дона Перетти красные.
Слезы из них лились.
Но на лице читался восторг. — А ведь с дробовиками в древности ходили на уток.
На уток охотились.
Что за утки были в те времена?
От одного грохота стая уток должна была сгинуть».
«Не заговаривай мне зубы, — дробовик придал мне силу.
Уверенность предал.
Нет.
Не силу.
Не уверенность.
Я просто обнаглел с дробовиком. — Выворачивай карманы, дон Перетти». — Я дунул в дуло.
ДУНУЛ В ДУЛО — ПОЭЗИЯ.
«Чичас!
Я с великим.
С удовольствием», — дон Перетти вытащил все из карманов.