«И все? — Я удивился. — Пять космодолларов?
А строил из себя богача».
«Я не ношу с собой наличные».
«Тогда…
Тогда, в качестве компенсации…
Забираю твоих балеринок».
«Ой!»
«Вот тебе и ой, дон Перетти».
«Гершель?»
«Что еще?
Хочешь, чтобы я снова бабахнул?» — Я поднял дробовик.
«Нет.
Нет, конечно, — дон Перетти замахал руками. — Беги к сэру Гордону.
Он отправит тебя по тайному подпространственному каналу.
Не успеешь моргнуть».
«Не только меня.
Не только меня сэр Гордон отправит.
По пространственному каналу.
Но и балеринок.
И они тоже не успеют моргнуть!»
«Ну, ты и фокусник, Гершель», — дон Перетти не обиделся.
Не расстроился.
А даже развеселился.
Я забрал с собой двух балеринок
«Оделись бы вы.
Неужели, так и пойдете, голые?»
«Мы не привыкли!
Не привыкли ходить в одежде!» — балеринки пропищали.
«Так даже интересней», — я захохотал.
С дробовиком.
С двумя новыми подружками ввалился в дом сэра Гордона.
Выстрелил из дробовика.
Попал в люстру.
Грохот.
Дым.
Пламя.
Осколки люстры.
Дыра в потолке.
«На пол!
Быстро!
Это ограбление!» — Балеринки крикнули.
Наверно, что-то было в их прошлой жизни.
Несчастное детство.
Или бурная юность.
Сэр Гордон сразу потерял.
Потерял свое величие.
И в весе потерял.
Упал на пол.
Руки за головой сложил.
«Не ограбление, — я усмехнулся. — Сэр Гордон.
Немедленно отправь меня домой.
Меня и моих новых подружек.
Балерин».
«Да я, — сэр Гордон обрадовался.
Не верил, что его оставят живым. — Куда хотите, отправлю».
Поднялся.
Руки дрожали.
Но сумел.
Открыл для нас тайный подпространственный переход.
Я и балеринки нырнули в него.
В переходе я удивился:
«Все же вы пошарили в доме сэра Гордон.
Ценные вещи.
Монеты взяли».
«Конечно! — балеринки захихикали.
С каждой секундой они мне нравились все больше и больше.
Хотя раньше казалось…
Что дальше некуда. — Ты же вечно нищий, Гершель.
А мы привыкли к роскоши».
«Что же вы тогда за мной побежали?
Оставались бы со своим доном Перетти».
«Ха.
Он стал скучный.
Раньше стремился.
А теперь.
Когда у него много денег.
То – перестал интриговать.
Даже фокусничать перестал.
С утра до вечера поет.
Стишки сочиняет.
Смотреть противно.
А ты, Гершель!
Ты — живой.
Целеустремленный.
С тобой интересно.
Чувствуется в тебе мужское начало.
Животная страсть.
Ты — тиран!»
ТИРАН — НЕ ОСКОРБЛЕНИЕ, ЭТО — ПОХВАЛА!
«Мужское начало, — я бормотал. — Животная страсть.
Теперь я должен это доказать.
Смотрите!
Балеринки!»
«Смотрим!»
«Не на меня надо смотреть.
Не на мое.
Не на мой…
Сэр Гордон нас куда переправлял?»
«К тебе домой.
К тебе домой сэр Гордон нас переправлял».
«Нет.
Сэр Гордон обезумел от страха.
Перепутал подспространственные каналы.