«Да, Гершель».
«Ты не одеваешься.
Наверно, потому, что долго придется раздеваться.
После моего ухода?»
«Да.
Я не собираюсь покидать этот дом». — Адвокат выбирал между банкой пива.
И бутылкой коллекционного вина «Императорское красное».
Выбрал дешевое пиво.
Открыл банку.
Пролил на кальсоны.
Жадно глотал.
«Я понял.
А Евгения, вообще, не одевается.
Ведь она уже дома…»
«Гершель, — адвокат Сен-Жермен рыгнул. — Подпиши.
Ты отказываешься от этого имения.
Даришь его Евгении.
С бассейнами.
С деревьями.
Впрочем.
Я указал и перечислил».
«Но имение мое».
«Скажи спасибо, что тебе твой старый домишко оставляем, — адвокат допил пиво.
Потянулся к новой банке. — И то оставляем…
Не из жалости.
А потому что твоя развалюха ничего не стоит».
«Ты это о Евгении?
Она еще не развалюха.
Только начинает…»
«Нет.
Я о твоем доме.
А Евгения.
Она согласилась.
Благородно согласились.
Евгения будет моей женой.
Новой женой.
Мы — жених и невеста»
«Жених и невеста?
В моем имении, — я прыгал, как заведенный. — Имение — мое.
Никому не отдам.
Куда я приведу молодую жену?»
ЖЕНУ НУЖНО ПРИВОДИТЬ.
«Гершель!
Можешь не подписывать, — адвокат Сен-Жермен поджал губы. — Если не передашь все Евгении.
То она подаст на тебя заявление.
Обвинит в сексуальном домогательстве».
«В сексуальном домогательстве?
Меня?
Михайлович и Хотокама использовали Евгению.
В своих целях использовали.
Цели у них корыстные.
И еще.
На улицу Евгению выгоняли.
Работать.
Она на улице подрабатывала.
И она обвинит меня в сексуальных домогательствах?
Я же ее любил.
Люблю ее.
И…
Признаюсь честно.
Евгения меня к себе не подпускала.
Брезговала мной.
Михайловичем и Хотокама не брезговала.
Уличными друзьями не брезговала.
А мной брезговала».
«Заявление от потерпевшей готово, — адвокат уже смеялся.
Одними глазами смеялся. — Суд казнит тебя.
Или отошлет на плазмодиевые рудники.
Ты издевался над девушкой.
Я — свидетель».
«Кто девушка?
Над какой девушкой я издевался?»
«Над Евгенией».
«Где подписывать?» — я узнал безысходность.
«Вошел в дом хозяином.
Вышел из дома изгоем». — Я оглянулся.
Евгения издалека помахала мне рукой.
Послала воздушный поцелуй.
Обнаженная Евгения.
Потом исчезла на миг.
Появилась с дробовиком.
Моим дробовиком.
Прицелилась в меня.
Шутливо прицелилась.
Или не шутливо…
«Не дом, а — разменная монета, — я пробурчал.
Поскакал, как дереуский олень.
Петлял.
Падал.
Перекатывался. — Дом меняет хозяев.
Не удивлюсь, если адвокат Сен-Жермен после свадьбы отберет у Евгении это имение.
Не зря же Сен-Жермен жениться собрался на Евгении».
ЖЕНЯТСЯ ТОЛЬКО РАДИ ДЕНЕГ.
«Не было у меня ничего, — махнул рукой. — Ничего и нет.
Только новая жена.
Пляскауса.
Да и то…
Она же вышла за меня.
Только потому стала моей женой, что я был богатый.