Глава 1
Что страшнее тьмы?
— Притворяться, что её нет.
22 ноября 2020 года. Лондон. Поздняя осень.
Порывистый ветер с дождём гнул деревья, заставляя редких прохожих зябко прижимать плечи. Волосы Каталины намокли и прилипли к щекам и шее. Воздух был тяжёлым, сырым, с терпким запахом мокрой земли и прелых листьев.
Она стояла у могилы родителей, не пытаясь укрыться от дождя. Вода стекала по надгробиям тонкими струйками. Каменные ангелы казались особенно неподвижными в этом полумраке — равнодушные свидетели чужой скорби.
Костяшки её пальцев побелели, сжимая влажную землю так крепко, что, казалось, она рассыплется у неё в ладони. Дрожь в руках была не от холода. Каталина бросила горсть земли, а затем медленно подняла голову к небу. Ледяные капли резали кожу, но она не шевелилась.
Мысли возвращались к одному: «Почему? За что их убили в собственном доме? Ещё вчера они звонили, обещали приехать. А теперь тишина. И две могилы».
Скорбь не сломала её. В ней было что-то неподвижное, твёрдое, как камень. Черные волосы падали на лицо, а зеленые глаза оставались сухими даже в такой момент. Резкие скулы, бледная кожа, прямой взгляд. Она походила на статую, вырезанную из холодного мрамора: идеальную, но неживую, источающую могильный холод.
— Я найду того, кто это сделал, — произнесла она едва слышно, давая клятву.
Позади раздались шаги. Лёгкое прикосновение к спине вывело её из неподвижности. Она обернулась — перед ней стояла Аника — подруга. Единственный человек, кому она могла доверять. Полная противоположность. Живой свет.
— Пора идти, — прошептала Аника, тревожно глядя на неё. — Ты промокла до костей.
— Я догоню. Дай мне немного времени, — ответила Каталина.
Та не стала спорить. Слегка коснулась её плеча — короткий, тёплый жест поддержки — и направилась к пекарне неподалёку.
Дождь стихал. Небо, низкое и тяжёлое, светлело, окрашиваясь в тусклые оттенки заката. Каталина шагнула назад, собираясь уйти. В этот момент она почувствовала на плечах тяжесть чужого пальто.
— Аника, я же сказала… — начала она, но голос оборвался.
Перед ней стоял Джон Хейз — мужчина из её прошлого. Тот, кого она надеялась больше никогда не увидеть. Он изменился: стал старше, серьёзнее. Волосы аккуратно зачёсаны назад, в пальцах — сигарета, дым которой тянулся к небу. Взгляд тяжёлый, в лице появилась усталость, которой раньше она не замечала.
— Здравствуй, Каталина, — откашлявшись, произнёс он.Она ответила холодным взглядом:
— Что ты здесь делаешь?
— Приехал поддержать тебя, — сказал он, шагнув ближе.
Она тихо усмехнулась, беззвучно, но с явным презрением:
— Поддержать? После стольких лет молчания? Мы с тобой чужие, Джон. Всегда ими были.
Он затянулся, выдохнул дым в сторону.
— Но чужими мы стали не сразу. И всё же… мне жаль. Жаль, что меня не было рядом. И жаль, что это случилось с твоими родителями.
— Ты отсутствовал тогда. Отсутствуешь и сейчас. Не стоило возвращаться лишь для того, чтобы напомнить об этом.
— Ты всегда умела резать словами, — произнёс он. — Думаешь, сама без изъянов? Ты жестока. Но тебе давали шанс снова и снова. Люди тянулись к тебе, несмотря ни на что. Может, стоит научиться делать то же самое?
В памяти вспыхнула ледяная гладь озера: зимний день, обжигающий воздух, вода, поглощающая тело. Она медленно уходит на дно, и над всем этим лишь его взгляд, его руки, толкнувшие её в холод.
— Ты ищешь прощения? От меня? — её голос был тихим, но острым. — Шанс у тебя был. И ты бросил его в ту же воду, где оставил меня.
Окурок был раздавлен каблуком. На мгновение показалось, что он услышал глухой плеск той воды.
— Мы ещё увидимся. Надеюсь, в другой атмосфере.
— Эта встреча была последней, — отрезала она. — Другой не будет.
Он кивнул, будто принял слова, но уходил неторопливо, оставляя в воздухе ощущение недосказанности. Каталина стояла неподвижно, в чужом пальто. Его тепло казалось обманом — памятью, которая должна исчезнуть вместе с дымом.
Она не обернулась. Только сильнее сжала зубы и вдохнула холодный воздух Лондона.
***
Чтобы отвлечься, Аника зашла в пекарню — ту самую, куда они с Каталиной часто ходили за вишнёвым пирогом. Здесь было тепло и спокойно. Воздух пах свежим хлебом и корицей. Лампы мягко освещали зал. Пекарня казалась отрезанной от мира — место, где не спешат. Радио играло что-то старое. Несколько посетителей бросили на неё короткие взгляды — как на человека, которого давно не видели. Бариста — высокий парень с почти чёрными волосами, стянутыми в хвост, и отрешённым лицом — поднял на неё взгляд.
— Вишнёвый? — спросил он, уже дотягиваясь за коробкой.