У ворот, прислонившись к машине, стоял Коэн. Тот же силуэт, та же неподвижность. И глаза — тёмные, внимательные, без улыбки.
— Ты долго.
Его голос прозвучал именно так, как она его помнила. Или так, как отчаянно хотела помнить.
Каталина замерла. Попыталась поймать в памяти детали — изгиб бровей, линию скул, родинку у виска. Но черты скользили, расплываясь, словно отражение в воде. Она шагнула ближе. На мгновение лицо дрогнуло — как если бы сама реальность моргнула. Сердце болезненно сжалось, но продолжило биться — быстро, упрямо, по-живому.
— Ты здесь? — едва слышно выдохнула она.
Он протянул руку. Его пальцы коснулись её ладони.
Тепло было ощутимым. Настоящим. Или слишком желанным, чтобы сомневаться. И всё же страх не исчез — он лишь стал глубже, тише.
— Я всегда здесь. С тобой.
За спиной хлопнула дверь клиники. Раздались встревоженные голоса, шаги и чьи-то крики. Мир звал её назад — к свету коридоров, к диагнозам, к капельницам. Но Каталина не обернулась.
Она закрыла глаза.
Прислушалась к дыханию. К биению своего сердца. К тишине, которая жила внутри, как в пустой комнате, где когда-то звучали голоса. Теперь там ничего не было. Либо свобода, либо бездна — и разница между ними стиралась.
Когда она открыла глаза, Коэн стоял перед ней. Его рука держала её, но хватка казалась призрачной. Пальцы сомкнулись крепче — или ей только почудилось. Страх не уходил; он становился тише, плотнее, как холод, который не ощущаешь до тех пор, пока не перестаёшь чувствовать вообще.
Где-то позади снова выкрикнули её имя. Голоса приближались, ломали тишину, требуя ответа.
Каталина знала: если обернётся, всё сложится обратно. Боль, воспоминания, та версия её самой, которая не справилась.
Если не обернётся — дороги назад не будет.
— Не бойся, ты уже со мной, — прошептал демон у самого ее уха.
Она не обернулась. И шагнула туда, где он всегда её ждал.