Глава 4
Ночь прошла спокойно, непривычно для этого места, словно дом — позволил им просто отдохнуть. Без шорохов, без глухих звуков за стенами, без ощущения, что кто-то рядом, наблюдает. Тишина не давила, а укрывала.
Каталина проснулась до рассвета. Комната была полутемной, с тусклой полосой света, пробивающейся сквозь щель в ставнях. Она не сразу пошевелилась — просто лежала, слушая утреннюю тишину. Сегодня не было приступов, и впервые за долгое время она выспалась. Воздух был свежим, влажным. Было спокойно. Без признаков угрозы — по крайней мере, пока.
Кухня встретила её скрипом половиц и запахом крепкого чая. Джон уже сидел у окна, задумчиво разглядывая задний двор. Увидев Каталину, коротко кивнул. Аника появилась чуть позже, с тенью сна в глазах и слегка растрепанными волосами.
— Пора встретиться с Томасом, — сказал Джон, глядя в сторону пустоши. Голос был спокойный, ровный. Каталина слушала молча.
— Кроме него, стоит заглянуть к Генри из архива, — добавил он. — И к тем, кто помнит твою семью. Если у отца были подозрения, у других тоже могли быть.
— Думаешь, скажут прямо? — спросила Аника, опираясь на край стола.
— Будет видно,если скрывают — Главное, не выглядеть чужаками.
Они переглянулись. Решение было принято — раствориться в городе, стать его тенью.
Позже, в лавке, они перебирали одежду. Каталина выбрала простое чёрное платье: плотная ткань, узкий ворот, длинные рукава, тугой корсет. Ни блеска, ни лишних деталей. Но, стоя в нём, она будто сама становилась акцентом — строгим, непривычно притягательным.
Джон посмотрел на неё и чуть улыбнулся краем губ:
— Ты же хотела не выделяться. А теперь похожа на хозяйку этих земель. Такую, чьё имя боятся произносить.
Он говорил почти насмешливо, но в голосе прозвучала мягкость, которую он, кажется, не успел спрятать.
— Возможно, она и есть, — заметила Аника, делая вид, что занята платьями на вешалке.
Каталина едва улыбнулась, разглаживая складки на юбке. Только посмотрела в зеркало — и замерла, словно пытаясь разглядеть не себя, а кого-то другого. Плечи чуть дрогнули, будто от неловкости.
Аника уловила это и почему-то задержала взгляд. Потом отвернулась, будто увлечённая серым платьем в витрине. Но внутри кольнуло — тонко, неприятно. Чувство знакомое, но оттого ещё более тяжёлое. Она понимала, что лишняя в этом моменте между ними.
Джон стоял рядом с Каталиной ближе, чем обычно. Смотрел на неё чуть внимательнее. В его спокойствии была тень игры, лёгкий намёк на то, что сказано не всерьёз, и всё же с подтекстом.
Аника заставила себя улыбнуться — почти машинально, почти для себя. Привычка: спрятать всё лишнее глубже и не показывать. Только внутри оставалось ощущение, будто стоишь рядом не как друг, а как случайный свидетель.
После они зашли в маленькую закусочную — тихую, с немного прокуренными стенами и запахом жареного хлеба. Устроились у окна. Каталина взяла только чай и пирог, больше слушала, чем говорила. Джон что-то рассказывал. Аника пила кофе, горячий, горький. В этом утре было что-то простое и настоящее. Возможно, это и было главное — редкий момент, когда всё казалось почти нормальным.
За завтраком они договорились: день посвятить поискам. Джон направился к мэру, Каталина — на рынок, Аника — в библиотеку. Разделиться было разумно — так проще подслушать и собрать больше информации. Вечером — встретиться в доме и всё сложить воедино.
***
Здание ратуши стояло на возвышении, рядом с площадью. Серое, простое, с облупленными перилами и знакомым скрипом дверей. Джон вошёл без стука. Внутри почти ничего не изменилось: те же блеклые стены, тот же человек на входе — теперь поседевший, но всё так же молчаливый. Он кивнул Джону, не задавая лишних вопросов, и указал наверх.
Томас Миллер — мэр Гриндлтона — сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. Его движения были ленивыми, но в этой ленивости чувствовалось что-то выверенное, как будто он подбирал каждую позу, каждое слово.
— Джон, — сказал он, приподняв взгляд. — Значит, всё-таки приехал.
— Времена такие, — сухо отозвался Джон, садясь напротив. — Я приехал узнать, как продвигается дело о пропаже людей.
Он не стал обходить углы:
— Может, появилось что-то по делу родителей Каталины? Есть зацепки? Отпечатки, подозреваемые?
Мэр чуть повёл бровью, и уголок губ дрогнул в неприятной усмешке.
— Ни следов взлома, ни шума ночью — всё чисто. Будто кто-то знал, куда и когда идти. У полиции нет ни одной зацепки. Официально всё выглядит как самоубийство. Возможно так и есть, кто знает, в последнее время мы с Джеймсом мало общались.