Сказано это было ровно, но слишком уж заученно. Словно он повторял чужую инструкцию. Джон не ответил сразу. Он позволил тишине повиснуть, а сам медленно обвёл взглядом кабинет. На столе — стопки бумаг, папки, привычный беспорядок. Но под парой сдвинутых листов он заметил знакомый чёрный корпус телефона. Телефон Лиама. Джон был уверен — он узнал царапину у разъёма. Он снова поднял взгляд на мэра:
— А Лиам? Его кто-то видел?
Томас пожал плечами так небрежно, что стало ясно — ответ уже готов, — Нет. Я всё ещё подозреваю, что молодые люди просто решили… развлечься. Поехали колесить по стране. Это же их возраст.
— И вы просто… ничего не делаете? — голос Джона стал ниже, жестче. — Что у полиции нового?
— Ничего нет, — Томас развёл руками. — После твоего приезда обозначили, что "ведут поиски". Но… — он чуть наклонился вперёд, и в голосе прозвучала скользкая насмешка. — Иногда может дело в семье, а не в городе. Может ты наговорил что-то парнишке, он обиделся и решил так тебя проучить, уехать далеко. Понимаешь?
Джон яростно посмотрел прямо на него, не моргнув. Мэр выдержал взгляд, но его пальцы машинально постучали по крышке папки, словно выдали нервозность.
— Джон, — тихо сказал он. — Ходят слухи, что люди уходят в лес и пропадают. Будто их загрызают волки.— Он позволил себе лёгкий смешок, но глаза остались холодными.
— Томас, мне нужны не слухи, а факты. Если ты что-то знаешь — говори. Пока ещё можно найти Лиама и остальных.
Миллер кивнул в сторону окна. На холме чернела церковь — чужая, как будто нарочно отстранившаяся от города.
— Отец Уильям. Через него проходят почти все. Если кто-то что-то слышал — то он может знать.
Молчание снова затянулось.
— Каталина тоже здесь? — спросил он почти лениво, но голос тянулся слишком медленно, с ненужной мягкостью, будто пробовал её имя на вкус.
Джон уловил это сразу. Взгляд его стал жёстким. Скулы напряглись, пальцы сжались на краю стола.
— Здесь, — коротко бросил он.
Томас чуть приподнял брови, словно играя, и кивнул. Будто отметил что-то про себя. Но глаза его задержались. На мгновение Джону показалось, что этот взгляд скользнул по комнате так же, как мог бы — по самой Каталине. И от этого внутри поднялось злое, тёмное чувство, которое он удержал лишь усилием воли.
Взгляд Томаса остановился на стене. Там, под стеклом, висела старая гравюра — достояние города, хранившееся здесь не одно десятилетие. На ней была запечатлена площадь: высокий костёр, человеческая фигура в огне. Под изображением — фамилия: Миллер. Подпись судьи. И палача.
Горожане называли это «очистительным костром». Символ правосудия, память о былых временах, когда город избавлялся от «зла». Но для Джона в этой сцене не было ничего торжественного. Только гнусная демонстрация того, что чужая жизнь здесь всегда могла стать дровами для чужой власти.
Томас поднялся, ясно показывая, что разговор окончен. Но прежде чем отвернуться, бросил вполголоса, будто случайно:
— И, Джон… будь осторожен с Каталиной. Никогда не знаешь, что скрывает человек с таким прошлым.
Джон не ответил. Только его взгляд стал еще темнее. Он медленно выдохнул сквозь нос. Разговор окончен. Но выходя, он заметил, как мэр торопливо прикрыл папку — ту самую, под которой лежал телефон Лиама.
И уже на лестнице Джон снова почувствовал взгляд. Тяжёлый, оценивающий. Томас Миллер смотрел ему вслед так, словно проверял: догадался ли он?
***
Каталина двигалась неторопливо, будто без цели, но глаза выхватывали нужное: обрывки разговоров, жесты, взгляды. Рынок был шумным, как всегда — гул голосов, запах сухих трав, специй. Люди говорили больше, когда думали, что их не слушают. Местные были насторожены. Кто-то замолкал, завидев её. Кто-то отворачивался. Её здесь не ждали.
Она заметила пёстрый шатёр почти случайно — в тени старого вяза, между лавками с сушёной рыбой и фарфоровой посудой. Люди обходили его стороной, словно там пряталось что-то недоброе. Каталина остановилась, медленно отдёрнула полог и вошла.
Внутри было темно. Пахло воском и горькими травами, будто в воздухе тлел чей-то забытый сон. За низким столом сидела женщина. Её лицо было в морщинах, но глаза — ясные, острые.
Каталина не успела заговорить. Женщина подняла глаза и сразу произнесла:
— Ты пришла, Каталина.
Она чуть наклонила голову.
— Знаешь меня?
— Знаю, — гадалка усмехнулась, в её смехе прозвучала ехидная нотка. — Пришла узнать про любовь, как и все девушки…
— Нет, это мне не интересно — спокойно ответила Каталина. — Я пришла за другим.