— Осторожно, — прошептал голос — глубокий, бархатистый, с лёгкой игривой насмешкой. — Было бы обидно, если бы такая красота разбилась прямо у моих ног.
Каталина подняла глаза. Перед ней стоял юноша — высокий, с рыжими волосами, которые будто ловили свет и играли золотом. Его осанка была раскованной, без тени напряжения, а в улыбке мелькала та самая лёгкая, но притягательная дерзость — словно он знал нечто, недоступное другим. Его глаза — глубокие, янтарные, с искрой живого интереса — смотрели прямо на неё, вызывая одновременно вызов и притяжение запретного. Ладонь его всё ещё лежала на её талии, не спеша отпускать.
— Спасибо, — сказала Каталина сдержанно, выпрямляясь. Лёгкое напряжение проскользнуло в голосе, но тон остался ровным.
— Не стоит, — он улыбнулся шире, — хотя надеялся, что ты скажешь это чуть мягче.
Он слегка склонил голову, не отводя взгляда.
— Ты не из этих мест. Это сразу видно. У нас таких не бывает. Ни лиц, ни глаз. Я бы запомнил.
— Я просто прохожу мимо.
— Не похоже, — его улыбка стала мягче, но осталась загадочной. — Не каждый день из магического шатра появляется таинственная незнакомка. Может, ты из другой эпохи…
Каталина уже хотела было язвительно ответить, что, мол, они все здесь словно из другой эпохи, но остановилась. Встреча была слишком странной, слишком внезапной, словно кто-то давно её поджидал.
Он протянул ей розу — тёмную, почти чёрную, словно ночное небо, и воздух вокруг будто напрягся. Его присутствие одновременно привлекало и тревожило, как магнетическая сила.
— Я буду молиться о том, чтобы ты не оказалась миражом и не растворилась с наступлением дня. Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказал он, слегка подмигнув, с едва уловимой игривостью в голосе.
— Тогда молитесь, — спокойно ответила Каталина, принимая розу.
Он тихо рассмеялся, коротко, словно оценив её остроумие.
— До встречи, загадочная незнакомка.
И растворился в толпе — быстро, почти бесшумно, словно тень, оставляя после себя лишь лёгкий ветер и аромат розы.
Глава 5
Поместье встретило их глухой, выжидающей тишиной. Внутри было прохладно; воздух пах пылью, старой древесиной и застоем. Дом хранил это дыхание годами, не выпуская наружу ни тепло, ни помыслы. Тени в углах лежали густо, и даже шаги звучали приглушённо, как если бы сами полы не желали выдавать присутствие живых.
— Я была в библиотеке, — начала Аника, снимая плащ и машинально поправляя выбившиеся пряди.
Голос её звучал тише прежнего. День вытянул из неё силы до последней капли: под глазами пролегли тени, кожа казалась тонкой, почти хрупкой. И всё же в глубине взгляда оставался упрямый огонёк — любопытство не позволило ему погаснуть.
— Я познакомилась с девушкой. Мари — дочь прачки, — продолжила она после короткой паузы, тщательно подбирая слова. — Она работает там. Показала, где искать хроники. Так обрадовалась, что я из Лондона.
Аника отвела взгляд.
— Она мечтает уехать, но город их не отпускает. Здесь все глубоко верующие. Поколения растут на одной земле, держатся за неё. Люди укоренились, и на тех, кто пытается уйти, смотрят… иначе…
— С жалостью — как на тех, кто не понимает, где их место, — продолжила Каталина.
— Да, именно так она и сказала.
Аника открыла блокнот. На стол легла фотография из старой газеты: выцветшая сцена — девушка, привязанная к столбу, застывшие языки пламени, тёмная толпа вокруг. Лица стерты временем, превращены в бесформенные пятна, и от этого изображение выглядело ещё страшнее — жестокость принадлежала не месту, а людям.
— Это одна из зарисовок, связанных с городом. Если такое спокойно печатали в газетах, значит, город позволял существовать культу, о котором говорила, Каталина.
Она подняла глаза.
— Под иллюстрацией сохранились подписи, среди них — фамилия Миллер. Совпадение? — спросила Аника.
— Это его предок — Барнаби Миллер, — нарушил тишину Джон.
Мужчина стоял у окна, отделённый от остальных темнотой, но голос прозвучал довольно сурово.
— Один из основателей «Искупления». Со временем оно перестало быть движением, а стало культом.
Он отвернулся, и на лице мелькнуло выражение, напоминающее горечь, оставшуюся после дурного вина.
— Предки Томаса Миллера были культистами, значит, он не может быть сторонним наблюдателем. Такая кровь не отрекается от себя без последствий.
Джон медленно сжал пальцы, скользнув взглядом по Каталине.
— Бесчеловечно сжигать всех, кто не вписывается...