Он прошёлся по комнате резкими шагами. В каждом движении чувствовалась попытка стряхнуть с себя это знание. Это уже не были слухи. Всё было зафиксировано — бумагой и официальной памятью.
— Я говорил с несколькими людьми, — продолжил он. — Все повторяли одно и то же: «Он ни при чём», «Это слухи», «Кто-то должен держать город под контролем».
Он без радости усмехнулся.
— Местные боятся даже допустить мысль о его вине. Но почти каждый упоминал лес. — Он обернулся. — Говорят, там обитает нечто нечеловеческое. Туда не ходя, но и пропавших не ищут. Ни полиция, ни сами жители.
Он сжал ладонь в кулак.
— Удобная легенда. Если людей забрало «нечто», значит, искать бессмысленно. Ответственность исчезает сама собой.
Пауза между словами оказалась тяжелее самих слов.
— Послезавтра мне нужно уехать в Лондон. Всего на день, за ордером на арест Томаса Миллера.
Аника резко вдохнула.
— Твой отец был прав, — сказал Джон, тяжело переводя взгляд на Каталину. — Томас многое скрывает… Когда вернусь, привезу специалистов с полномочиями.
Он замолчал, сжал кулаки, и голос сорвался на едва заметную дрожь. — Я допустил ошибку… Раскрыл Миллеру, что ты здесь. Вдруг он решит проникнуть в поместье? Мне… мне не нравится оставлять вас одних. У меня плохое предчувствие.
Каталина задумалась лишь на мгновение.
— Делай, что должен. Это всего на день, так ведь? — произнесла она, без малейшей дрожи. — К ночи ты вернёшься. Не тревожься за нас.
Холод её интонации был непроницаем, почти строг, и в этой строгости читалась уверенность. Её спокойствие обволакивало Джона, удерживая тревогу за пределами сознания и даруя чувство, что всё под контролем.
Он кивнул, но волнение не покидало его глаз. В них мерцала тихая, мягкая забота — едва уловимая, как лёгкий ветерок в жаркий полдень, который приносит прохладу, но не снимает тяжести зноя.
Каталина направилась в столовую, расставляя приборы и подготавливая ужин. Каждое её движение было точным, сосредоточенным, но за этим скрывалась лёгкая усталость — день оставил свой след в напряжении мышц и взгляде.
Джон выждал несколько минут, обменявшись парой слов с Аникой, но вскоре последовал за Каталиной.
Когда она расставляла тарелки, он мягко перехватил её запястье, достал складной нож и осторожно вложил его в её ладонь. Металл был холодным, от него шёл лёгкий блеск.
Его пальцы легкой, но ощутимой тяжестью накрыли её руку сверху, задержались на костяшках — проверяя, ощущая, запоминая.
Каталина заметила гравировку на лезвии: аккуратные буквы «К. Л.»,
— Чьи это инициалы? — спросила она тихо, с лёгкой заинтересованностью.
Джон отвёл взгляд, смущение мелькнуло в глазах, но он быстро собрался, принимая привычную отрешённую стойку.
— Я нашёл этот нож ещё в детстве, — заверил он. — Не знал, кому он принадлежал, но с тех пор он всегда со мной — можно сказать, мой оберег.
Он посмотрел на гравировку, и тень улыбки коснулась губ.
— Довольно мило, — проговорил он тихо, почти себе. — Когда смотрю на эти буквы, представляю тебя… Каталина Ланкастер.
Девушка сжала нож и произнесла:
— Если это талисман, разве не лучше, чтобы он остался у его обладателя?
Джон на мгновение остановил взгляд на её лице. В тишине, полной скрытой недосказанности и тихой тревоги, он скривил губы в лёгкой усмешке и произнёс с решимостью:
— Нет. Пусть лучше обладательница этих инициалов останется с ним, а не нож.
Каталина слегка опустила глаза, сжимая нож, и чувствуя странное движение в груди. Джон же, будто щёлкнув выключателем, сразу надел маску равнодушия, потушив на мгновение ту искру настоящего, которую позволил себе показать.
***
Ужин был простым: мясо, хлеб, тушёные овощи. Вино — сухое, терпкое. Они ели молча, каждый погружён в свои мысли.
— Нашёл ещё кое-что, — сказал Джон, когда тарелки опустели.
Он замялся, слова давались тяжело:
— К югу от площади есть старый архив. У хранителя долгов больше, чем совести, так что завтра у меня будет полный доступ к документам. Среди них есть упоминания о культе. А после схожу в лес.
Аника оживилась, наклонилась вперёд, глаза блестели надеждой:
— Можно с тобой?
Он посмотрел на неё дольше, чем обычно. Джон ожидал этого вопроса, но не от неё.
— В лес? — Нет. В архив — как хочешь.
Голос вышел холодным, резким, даже для него самого.
Аника улыбнулась, пытаясь удержать радость, но внутри что-то осело пустотой.
Джон сделал глоток вина и перевёл взгляд на Каталину.
— А ты? Что-то узнала?
Каталина уже отложила приборы. На камине лежала роза — он заметил её ещё с порога. Перевёл взгляд с цветка на неё.