— Она многое скрывает, — продолжила Аника. — И делает это слишком часто.
— Мы все что-то скрываем. Иногда, — произнёс Джон, — мне кажется, ты скрываешь намного больше чем она.
— Иногда, — отозвался мягкий голос.
Взгляд скользнул по Анике — наблюдательный, изучающий, впервые видящий её такую. Под его спокойствием пряталось напряжённое ожидание.
— Ты не замечаешь? — тихо спросила Аника. — Иногда Каталина… уходит в себя. Её нет рядом, даже если она в комнате.
— О чём ты?
— Не знаю, как это назвать, но рядом с ней кто-то есть. Как будто смотрит изнутри. И самое страшное — она не пытается оттолкнуть это.
Аника замолчала, прислушиваясь к себе.
— Чужие глаза — в её глазах. Она чувствует это, и, может быть, поэтому холодна к тебе.
— Осторожно, Аника, — голос Джона стал ледяным.
— Я не обвиняю, — поспешно оправдалась она. — Я лишь пытаюсь понять, что с ней происходит. Ты, похоже, не хочешь этого видеть. Может, стоит оставить её в покое?
— Каталина сильнее, чем ты думаешь, — его голос был твёрд и непоколебим. — Если с ней что-то происходит — она справится.
— А если не справится? — ядовито бросила Аника. — Ты всё ещё будешь рядом, цепляясь за веру в ту девочку, которую когда-то чуть не убил? А может, узнав её лучше, решишь убить наверняка?
Мужчина медленно повернул голову, взгляд его стал опасным:
— Откуда ты это…?
— Знаю, — спокойно продолжила Аника. — Всё, что люди предпочитают скрывать. Ты правда считаешь, что Кэти — агнец божий?
Она продолжала безразлично листать страницы, и тишина опустилась на комнату тяжёлым, гнетущим покровом. Спустя мгновение она медленно подняла глаза, не поднимая головы. Взгляд её пронизывал Джона насквозь, вскрывая каждый скрытый порыв и тёмную мысль. В этой неподвижной, ледяной оцепенелости она казалась тенью самой себя, странно пугающей.
— Я подожду, — выдохнул Джон. — Пока она сама не решит рассказать. Без давления, не потому что должна, а потому что доверяет мне. И я буду рядом в этот момент.
Он отошёл к столу, вернувшись к документам.
— А от тебя жду другого. Если ты ей подруга — не ищи трещины. Храни то, что осталось целым. Даже если не понимаешь, особенно если не понимаешь.
Аника прищурилась.
— Я не хотела её очернить, — сказала она, сдерживая раздражение. — Лишь показать, кто есть кто. А ты… слишком спокоен, будто всё в порядке.
— Всё не в порядке, — резко ответил Джон. — Но пока Каталина сражается — она не проиграла.
— Иногда тьма выглядит как сила, и уже не понимаешь, за что борешься.
— Я понимаю, — твёрдо сказал он. — Очень хорошо понимаю.
Он снова склонился над записями, перебирая бумаги быстро и точно, притворяясь, что разговор его не задел. Но едва заметное движение бровей выдало обратное. Разговор был окончен.
Аника посмотрела на него оценивающе, с лёгким разочарованием, проверяя, выдержит ли он то, что должно было его подкосить. Она наклонилась к полке, достала свёрнутый пергамент и положила на стол перед ним.
— Вот оно… — произнёс Джон вполголоса, медленно развернув пергамент и задержав взгляд на первых строках. На листе вырисовывались слова: «Культ Святого Искупления». В записях говорилось, что следы культа тянутся сквозь века, хотя точная дата основания нигде не зафиксирована. Иерархия скрывалась под маской церковной общины, а в основе учения лежала странная догма: искупление грехов народа ценой принесённых жизней.
— Раз в несколько веков, — голос Джона звучал ровно, почти безэмоционально, — на этой земле рождается человек с «меткой тьмы». Его тело, его разум… они становятся чужими ему. Культ утверждает, что подобное существо следует уничтожить, ибо иначе разрушается всё, что удерживает мир от тьмы.
Он сделал паузу, пальцы скользнули по пожелтевшим страницам.
— Для поддержания мнимого равновесия проводят «Ритуал Искупления» — сожжение жертвы на костре. Одна смерть возвращает порядок. Но за этой видимой гармонией скрывается смертельная правда: жизнь одного становится валютой для жизни множества.
Он поднял глаза на Анику. В её лице мелькнуло мгновение резкого отвращения, тьма, скрытая в ней, протестовала против упоминания культа, но быстро уступила место привычной маске спокойствия.
— Выбирая меньшее зло, они не замечают, что это всё ещё зло, — тихо заверил Джон.
— Что произойдёт, если жертва не будет принесена? — спросила Аника, голос её был равнодушным, но напряжение в нём сжимало пространство вокруг.
— Здесь есть запись за сороковые годы позапрошлого столетия, — произнёс Джон, опуская взгляд на пожелтевший пергамент. — Мужчину сочли одержимым демоном. Ритуал не завершили, ему удалось сбежать. Сила, которую пытались обуздать, только возросла. Последствия коснулись всего города: смерть, бедствия, пожары…