Каждое движение было аккуратным: он не спешил, не давил присутствием, а внушал доверие. Излучал лёгкий, почти ощутимый свет, мягко согревающий даже в такое холодное утро.
— Доброе утро, Святой отец, — ответела она, и в голосе отозвалась надежда на спокойствие.
Он кивнул, улыбка не сходила с лица. Казалось, рядом с ним невозможно бояться, здесь можно быть собой.
— Вы не местная, — заверил он. — Но привело вас сюда не любопытство.
Каталина слегка кивнула.
— Мне нужно немного тишины. И, может… разговор после службы.
— Тогда вы пришли правильно, — вежливым жестом приглашая занять место. — Здесь умеют слушать.
Она села ближе к центру. Спина прямая, плечи неподвижны. На несколько мгновений почувствовала благодать — всё тело расслабилось, напряжение исчезло. Но вскоре ощутила: из тени за ней кто-то наблюдает.
Проповедь началась. Голос священника был мягким, — как у человека, который говорит сам с собой, а остальные просто слушают. Он говорил о страхе, о боли, о свете.
— Боль — не враг, — начал он, глядя на собравшихся. — Она приходит к каждому. И кто-то пытается её избегать, кто-то прячет. Но она наш учитель. Она открывает глаза на то, что мы скрываем в себе.
Он делал паузы, давая людям время прочувствовать каждое слово.
— Сердце, что страдает, учится сострадать. Душа, что ломается, становится прочнее. Через боль мы узнаём цену радости, вкус света после темноты. Не убегайте от страданий. Не прячьте их. Примите их — и позвольте им показать путь к себе самому.
Он наклонил голову чуть вперёд, голос стал мягче, но проникновеннее:
— Каждый из нас несёт свои раны, и в них скрыта сила. В них — истина. И когда мы учимся смотреть на боль прямо, когда позволяем себе чувствовать её до конца, мы открываем дверь к состраданию и к настоящему миру в себе.
— Смотреть в глаза своему страху — значит понимать себя. Прятаться от него — значит терять часть себя. Смелость рождается не там, где нет страха, а там, где мы учимся идти через него.
И в этот момент — Боль. Медленная и острая. Как будто череп сдавили изнутри. Свет в церкви поблёк, лица утратили очертания, превратившись в пятна. Мир отступил, стал далёким. Каталина не шелохнулась, лишь пальцы сильнее вцепились в ткань юбки, удерживая её здесь, среди живых.
— Ты скучала по мне, Кэти? — прошептало что-то в голове, непозволительно близко, с ленивой насмешкой. — Твоя вера… всего лишь ещё один повод для моей улыбки.
В его словах не было злобы — только уверенность того, кто давно знает исход всего. Каталина не ответила. Она знала: любое слово может выдать её. Но кто-то всё же заметил. Незнакомец на дальней скамье. Его голова повернулась едва заметно — не резко, не полностью, а как у зверя, который почуял угрозу.
— Он смотрит, на нас — произнес демон. — Почти как Джон, но не из очарования, а из интереса. Как хищник наблюдающий другого хищника.
Каталина моргнула, медленно выравнивая дыхание. Голос священника, ровный и отрешённый, вытянул её обратно, к скамье, к теплому дереву, к запаху ладана. Боль отступила, но оставила после себя тягучий след, как память о прикосновении, которого не должно было быть.
Служба подошла к концу. Люди начали расходиться. Женщины кивали Каталине — сдержанно, почтительно, с тем особым уважением, которое рождается из неясного узнавания. Каталина осталась стоять. Церковь пустела, и каждый звук шагов отдавался эхом, усиливая одиночество пространства.
У алтаря тьма застыла плотным слоем, как копоть от давно погасших свечей.
— Мисс?
Голос был мягкий, чуть сдержанный. Она обернулась. Священник подошёл бесшумно. Ступал, как человек, привыкший к тишине.
— Вы хотели поговорить после службы. Меня зовут отец Уильям.
— Рада познакомиться. Моё имя — Каталина Ланкастер.
Его взгляд прошёл сквозь неё без усилия, задержался, как будто он узнал её задолго до этой встречи.
Глава 7
Он долго всматривался в неё, не отводя взгляда, точно пытался различить в её лице черту, знакомую и утраченную, след из прошлого, который всё ещё отзывался в нём болью. Молчание между ними не тяготило — он позволял ему длиться, не подталкивая разговор, не заполняя паузу пустыми словами.
— Я… знал ваших родителей, — наконец произнёс он. — Примите мои соболезнования.
Каталина чуть сжала пальцы, удерживая спокойствие.
— Почему их похоронили не здесь? — спросила она после короткой паузы. — Этот вопрос давно не даёт мне покоя.